Днк, или Верни моего ребёнка!

Поцеловала его в розовую щёчку и, касаясь его маленьких, словно кукольных, пальчиков, негромко запела:

— Ложкой снег мешая, ночь идёт большая. Что же ты, глупышка, не спишь? Спят твои соседи белые медведи, спи скорей и ты, малыш. Мы плывём на льдине, как на бригантине по седым, суровым морям. И всю ночь соседи, звёздные медведи светят дальним кораблям.*

Когда Филипп заснул, я ещё долго смотрела на него, и мои глаза наполнились слезами. Какое же это счастье, находиться рядом со своей кровиночкой! Несколько часов с сыном и все мои переживания, слёзы, боль души и сердца — всё исчезло. Филипп — моя боль и он же — моё лекарство.

Посмотрела на задумчивого Северского и прошептала ему:

— Спасибо.

Глава 16

Светлана

Три месяца спустя

После того как проснулась и привела себя в порядок, как обычно, направилась в комнату своего сына, чтобы переодеть его, а потом накормить.

Подошла к детской и только взялась за дверную ручку, как услышала за дверью восторженные взвизгивания Филиппа.

Кстати, мне пришлось признать, что Северский умеет обращаться с ребёнком.

Сердце заныло. Дмитрий любил Филиппа, и эта любовь проявлялась во всём – начиная с игрушек, которые он покупал едва ли ни тоннами, самым лучшим питанием и, конечно же, его заботой.

Не смотря на загруженность в работе и даже дома, но он всегда находил время побыть рядом с малышом.

Вспомнила недавний разговор с мамой.

Как же мне хотелось рассказать ей о Филиппе, обрадовать её измученное и болеющее за меня и брата сердце, что она бабушка и что её внук жив, здоров и прекрасен.

Она не очень была рада тому факту, что я работаю помощницей няни в доме председателя арбитражного суда. Мама считала, что я добровольно режу себя без ножа и просила меня найти другую работу, не связанную с детьми.

Мне пришлось убедить её и утешить, что наоборот, так мне легче, и я дарю нерастраченную любовь и нежность этому малышу.

«Моему сыну».

Но мне приходилось молчать и не говорить правду. Больно лгать матери, которая не меньше, а даже больше меня вынесла за свою жизнь.

Я помнила слова Северского о том, что он может помочь моему брату, отправив его в клинику, где его смогут поставить на ноги.

Но… почему-то я боялась с ним говорить на эту тему. Мне казалось, что если я попрошу за брата, он ухватиться за эту помощь мне и предложить брата в обмен на Филиппа.

Эгоистично?

Возможно да, но я не могла отказаться от сына и постоянного страха, что Северский может в один миг всё переиграть.

Вздохнула, тряхнула головой, прогоняя тяжёлые мысли и толкнула дверь детской, открыла её и не вошла сразу, а сначала заглянула в комнату.

Дмитрий, одетый в спортивный костюм, растянулся в полный рост на ковре перед Филиппом, спиной ко мне.