ДНК гения

Долго гонял чужие фуры, потом, спасибо бабке с ее деньгами, купил свою – сначала одну, потом вторую, третью… Водителей подбирал из уволенных в запас армейских и бывших силовиков, эти могли обеспечить доставку грузов по назначению, что бы ни случилось в пути. Открыл автомастерскую, сначала только для своего транспорта, потом расширился. Теперь на хлеб с маслом семье хватало всегда, вот и решились они с Катериной на еще одного ребенка – второго общего, у них еще Катькиных двое было, Вадик растил их как своих.

– С чего вдруг Роберт-то? – не споря (с бабкой Риммой поспоришь!), просто так, для понимания, уточнил Вадик. – Вроде не было у нас ни одного Роберта?

Он обернулся на Катерину, и та решительно помотала головой. У нее в кубанской станице Ильской, в самом сердце казачьего края, никаких там Робертов отродясь не водилось.

– Ай, шо ты знаешь, бедный мальчик! – Бабка Римма махнула сухонькой лапкой, затушила зажатую в ней сигарету и полезла в свой чемодан за фотографией, которую Вадик никогда не видел в семейном альбоме.

На ней красавец брюнет с орлиным взором и выправкой бравого джигита обнимал румяную растрепанную дивчину в одной простыне вместо приличной одежки. В счастливой улыбающейся девушке Вадик с удивлением, но вполне уверенно признал свою юную маму Софу.

– А это сам Роберт Гуреев, – торжественно сказала бабка Римма о незнакомом Вадику кавалере юной маман.

Вадик и Катька переглянулись. Им обоим это имя ничего не говорило. Балет они даже по телевизору никогда не смотрели. Разве что краем глаза «Лебединое озеро» – исключительно как сигнал о смерти очередного советского вождя."

"– Я таки убью эту Софу за то, шо она сделала! – рассердилась бабка. – Мой бедный мальчик, ты – сын великого артиста, про него все говорят, шо он просто гений и немыслимо богат. – Я обещала Софе никогда не рассказывать тебе о том, шо она по своей вечной дурости считает стыдом-позором, но настоящий позор – вот так отдать кому-то свои большие деньги. Ладно, ты уже так давно Петренко, шо даже не можешь снова стать Бронштейном, но твой сын – внук Гуреева, так пусть хотя бы ему будет известно, кто он такой!

Вадик и с этим спорить не стал, только усмехнулся. Он хорошо знал жизнь, он уже крепко стоял на ногах и понимал, что нет никакой разницы, кто там сопит у него в коляске – внук артиста Гуреева или правнук президента Кеннеди.

Малыша все же назвали Робертом, хотя Катька втайне от строгой бабки несогласно ворчала – мол, как мы его дома-то звать будем, Робиком, что ли, или Бобиком?!

Старая бабка Римма Бронштейн улетела в свой Израиль и через пару месяцев там благополучно скончалась. А еще через неделю или две от нее, уже зарытой в святую землю, пришло письмо с газетной вырезкой.