ДНК гения

Она не спрашивала меня, в чем мой секрет, мы с ней не говорили об этом – мы с ней вообще ни о чем не говорили той ночью, а вечером успели переброситься лишь парой слов и понимающими взглядами, – но я знал, чего она ищет, и был бы рад дать ей то, что нужно… Но как?

Самые нежные касания, самые страстные объятия, самые глубокие взгляды, самое искреннее желание поделиться звездной судьбой и золотой славой – все это может лишь красиво обмануть и ненадолго утешить.

Будь у меня на самом деле тот волшебный огонь, я бы подарил ей немного не для того, чтобы она совершила карьерный взлет.

Я бы поделился с ней магией, чтобы она легко и без сожалений сошла наконец с того пути, который измучил ее тело и изранил душу. Тогда она могла бы просто жить и быть счастливой.

Мы провели вместе всего одну ночь и никогда больше не встречались.

Я думаю, это хорошо: наверное, это значит, что она рассталась со сценой.

Надеюсь, ей удалось найти свое счастье в чем-то другом."

"Ей нравилось, когда он называл ее детским именем – Тата. Это звучало так уютно, мило, старомодно – Игорю вспоминались знакомые с детства стихи Чуковского:

Любит, любит наша ТатаМаленьких котят.Но всего милее ТатенькеНе котенок полосатенький,Не утенок,Не цыпленок,А курносый поросенок.Поросенком рядом с Татой, казалось Игорю, смотрелся он сам. Не потому, что он был курносым или толстым, – не был, просто образный ряд выстраивался какой-то такой. Принцесса и Свинопас. Тата и Игорь. Хотя внешне все выглядело гармонично, им часто говорили, что они красивая пара.

А они не были парой, просто упорно держались вместе.

Это были такие же классические, как балет, отношения. Игорь был в Тату безнадежно влюблен. Тата считала его своим лучшим другом.

Он и был им – и лучшим, и единственным.

Хороших подруг Тата не завела, в ее среде – в пыльном, душном и до рези ярком театральном мирке – девочки между собой отчаянно соперничали, объединяясь исключительно во временные военные союзы против наиболее красивых и успешных из своей же среды.

Например, против Таты.

Ей здорово доставалось – она ведь даже без грима была чудо как хороша и при этом весьма талантлива.

Преподаватели прочили ей карьеру примы, и сразу после училища Тату взяли в Большой театр. Для начала в кордебалет, но Тата в себя верила.

И Игорь верил в Тату.

Чтобы быть поближе к любимой, он устроился в театральную костюмерную мастерскую – с дипломом знаменитой ленинградской «Мухи» это не составило труда.

Специальностью Игоря была монументально-декоративная живопись, но писать картины «для души» он мог и в свободное время, а создавать декорации и оформлять сцену оказалось тоже весьма интересно.