Дни нашей жизни

Телевизор действительно оказался выключен. Неужели я не смотрел по нему мультик?

Лев снова дал мне градусник. Подержав его под мышкой, я вынул его и увидел 36,6. А Лев, взглянув, вышел из комнаты и сказал Славе:

– Я не знаю, что делать. Вызывай скорую.

Его «Я не знаю, что делать» было хуже любых диагнозов. Это главный показатель того, что ситуация вышла из-под контроля и может вылиться во что угодно.

– Что такое?

– У него 41, галлюцинации на фоне интоксикации.

В девять лет я уже знал, что температура 41 – это почти смерть. Но тогда меня это не встревожило, да я и не чувствовал себя умирающим – мне было просто очень жарко и не хотелось вставать. Зато хватило сил закричать:

– Не надо скорую!

Потому что я не доверял другим врачам и боялся, что они положат меня в больницу и мне придется засыпать там совсем одному.

Пока Слава вызывал скорую, Лев убеждал меня, что это необходимо.

– Ты же сам врач, – хныкал я.

– Я другой врач, Мики, – объяснял он.

А я хныкал еще сильнее.

Но тетенька, которая приехала на скорой, оказалась доброй. Она только послушала меня слушалкой и посмотрела на мой язык, а дальше ей все рассказывал Лев. Она предложила мне поехать с ней в больницу, но я заревел, что никуда не поеду, и она сказала: «Ну хорошо».

Она выписала мне антибиотики, а в коридоре, уже уходя, негромко сказала Льву, что они болезненные. Разве таблетки могут быть болезненными? Меня это насторожило."

"А потом Слава сходил за ними в круглосуточную аптеку, потому что на часах была почти полночь.

И представляете, какая подстава! Это оказались уколы. Возможно, благодаря тому что до этого Лев всегда лечил меня фразой «само пройдет», я рос ребенком с крепким иммунитетом (и болел только тогда, когда это было выгодно), выздоравливал без лекарств и с болючими уколами никогда не сталкивался.

С ужасом я смотрел за всеми этими пыточными приготовлениями: Лев складывал на стол вату, медицинский спирт, шприцы, ампулы… Медицинские перчатки, которые он ме-е-е-едленно натянул на руки, стали последней каплей.

– Мне уже лучше! – закричал я.

И на самом деле почувствовал себя очень бодро.

– Все будет нормально, – ответил он и выстрелил лекарством из шприца в потолок. А затем, подняв его и сверкая иглой, приблизился ко мне.

– Нет!

– Поворачивайся, – неумолимо сказал он.

– Каким местом?

– Тем самым.

Я заревел, но перевернулся на живот, ноя сквозь слезы:

– Иглой в живого человека! Кто это вообще придумал?!

Когда я почувствовал, что Лев сел рядом со мной на диван, то закричал.

– Да я тебя даже не трогал! – сказал он.

– Но мне уже страшно!

– Давай на счет три? – предложил Лев.

– На счет пять.

– Ладно.

– Нет, на счет десять!

– Мики…

– Хорошо, на счет пять, – смирился я.

– Раз… Два… Три… Четыре…

– Ай, не-е-е-е-ет! – заорал я.