Летные дневники

И ведь люди там живут – в противоречиях, в страхе, в борьбе, но в каких-то нормах.

Социализм же – как новая религия. Верь в сказки, а вера откроется только пролетарию как страдальцу. Пролетарию все пути открыты – за одно его происхождение. Ну, немножко ж надо и работать.

И – сорок миллионов народа репрессировано. И в результате – война, и еще двадцать миллионов (да двадцать ли?) в расход. И тупик. Страна пришла.

Да, больно нам узнавать, какое же мы стали дерьмо. Но некуда от правды деться – глаза нам открыла таки партия.

Венгрия решила: многопартийность.

Горбачев пока говорит: не-е… власть мы не отдадим, и ни о какой многопартийности не может быть и речи.

Пока?"

"Летал с проверяющим Ш.  Хорошо помню его отношение к экономии топлива: он был против, потому что, мол, на меньших, экономичных режимах и скоростях полета перерабатывается ресурс, а он обходится дороже топлива.

Отсидев ночь на запасном в Оренбурге, готовились на Симферополь. Зная, что там туман, Европа и прочая бяка, даю указание залить топлива с запасом, благо, загрузки мало. Ш., прикинув, посчитал, что лишних три тонны – роскошь, упрекнул меня в непрофессионализме: надо, мол, экономить. Мы с экипажем переглянулись: уйдешь по туману на запасной, пожалеешь, что не залил лишку. Ладно, залили 28, по расчету – 27.

Я прекрасно знаю нормы расхода, умею экономить. Но мне за это не платят. Пусть же действует объективный закон. Аэрофлоту должно быть хуже от своей жадности. А иначе – не прошибешь. Мои благие устремления уже давно засохли и облетели с черного ствола службы.

Мы потом долго и со смаком смеялись. Экономист… на злобу дня.

А зашел разговор о Репине, как он ушел из партии, – Ш. сказал, что это непорядочно: как стал таксистом, так жалко стало денег, взносов, – вот, мол, что его побудило.

Ну и корми ее, свою партию. А когда я сказал, что пока буду летать, мне выгодно откупаться от нее взносами, а то по службе может не повезти, – ой как этот чистоплюй возмутился…

Конечно, мучаясь и терзаясь этими непростыми моральными вопросами, я, по порядочному, должен предстать пред лицом своих товарищей-большевиков, и, каясь, положить партбилет сейчас, – как я есть недостойный бороться за святое дело коммунизма.

Но товарищи мои, большевики, меня не поймут и втихаря обзовут дурачком. Но зато морально я буду прав, а Ш. пожмет мне руку… и, пожалуй, на совете командиров поддержит намек, что, мол, Ершов положил партбилет, так какой с него тогда командир экипажа…

Нет уж. Все мы продукты своего времени. И от партии откупаемся, чтобы помалкивала, когда воруем, или чужое место занимаем, или несостоятельны, или просто чтоб партия не укусила, если задумаешь уйти.

Несознательный я. Начитался про дурачков-правдоискателей. Зачем?

То ли дело. В баньку сходил сегодня – и счастлив.