Летные дневники

Я страшно удивился, как много можно высосать из пальца: умно, красиво, логично, связно, правильно расположить, выделить главное, сгруппировать подобное, броско озаглавить…

Но Волга всё равно впадает во всё то же, будь оно проклято, море говорильни.

Так вот он, прежний стиль работы. Отец свято верит, что так и только так. Он закостенел в этих убеждениях. Он считает, что иначе люди не поймут. Он знает людей. Он читал лекции этим людям – рабочим на предприятиях, имеющим 4 класса образования, – ещё когда меня не было на свете.

Но сменились поколения. Он учил детей этих рабочих, учил и детей этих детей. И всё равно считает, что мировоззрение их не поднялось выше уровня того, что Волга – впадает.

Его взгляды – это взгляды большинства наших учителей старшего поколения, определяющего и сам уровень народного образования в стране. А уровень этот неуклонно падает.

Эти учителя воспитали тех, кто занимает сейчас так называемые ключевые посты. Всё взаимосвязано. Каков учитель, таков и ученик. А когда этот ученик начинает заправлять жизнью, учитель говорит своим новым ученикам: вот – жизнь, учитесь. И – замкнутый круг.

Я так работать не могу. Жизнь на месте не стоит. Иначе не поддержал бы народ перестройку.

А как мне работать по-новому, я не знаю. Говорить людям о том, что съезд наметил новую дорогу? Что надо всем перестраиваться? Что начинать с себя? В чём суть перестройки? В чём суть нового хозяйствования? Так это все и так знают… и не знают, как начать с себя.

Началась перестройка. Пока в умах людей.

Ну, а я, что делал я на своём рабочем месте в этот переломный год?

Начал год с ошибки. Но ведь и ошибка допущена не по разгильдяйству, а при проявлении инициативы. И сейчас говорю: я искал не обтекатель на свою задницу, а способ в трудной ситуации сделать дело. Многие ли поступали так же? Отнюдь, нет. Поэтому, не оправдывая себя за срыв, с чистой совестью говорю: я не сидел на месте и не прятался, а искал. Пусть ошибся, но – в поисках оптимального варианта. И из той несчастной погнутой копеечной серьги извлёк немало пользы на будущее.

Стал использовать РСБН для контроля разворотов на схеме захода.

Стал использовать снижение и заход по оптимальной траектории, без газа. Были дебаты, но сейчас у меня есть единомышленники, в частности, Репин. Но начинал это Петухов.

Как всегда, экономил. По моим данным, бумажным, где-то 85 тонн, но реально – тонн 30-40 есть. Знаю, что на самых длинных рейсах, на Москву, либо остаюсь при своих, либо экономия до тонны. С проверяющими же – перерасход. Здесь ещё непочатый край работы.

Были и ошибки, как же без них. На Абакан туда-сюда в грозу дёргался – пережёг 8 тонн. Но всего не предусмотришь, да и не всё зависит от нас. Вот закройся вчера Красноярск – и кто виноват. Командир, конечно: плохо анализировал.