Мой театр. По страницам дневника. Книга II

Наш разговор начался нетривиально: «Николай, вы такой спокойный, как будто что-то важное знаете». – «Ну, я действительно спокоен, мне нечего бояться, у меня всё очень хорошо». – «Как? – удивился он. – Вы с 1 июля 2013 года – безработный!» Я пожал плечами: «Почему вы так считаете?»

Тут на меня полился поток упреков. Ванденко пытался меня пристыдить: «Вы – черствый человек, не выражаете никакого сочувствия Филину. Я был в Ахене у него в больнице, он ничего не видит, он полностью ослеп». О том, что немецкая сторона (видимо, знавшая истинное положение дел) не дала разрешения на пресс-конференцию по поводу Филина на своей территории, ее были вынуждены перенести в Голландию, журналист не упомянул.

Настала моя очередь: «Поверьте, я хорошо знаю Филина. Все это не более чем рекламный трюк. В конце июля – начале августа будут гастроли Большого театра в Лондоне. И Филин, волшебно излечившийся в Германии и прозревший, выйдет на сцену кланяться. А я по плану тех, кто этот скандал затеял, в то время уже должен сидеть в тюрьме». – «Николай, этого не может быть! Филину прописан полный покой, о каком Лондоне вы говорите?!» – «Давайте поспорим, – и я протянул ему руку для пари, – если все будет, как я вам сейчас сказал, вы передо мной извинитесь. Публично». – «Договорились», – кивнул Ванденко.

Мое интервью в «Итогах» вышло 1 июля 2013 года. Через полтора месяца, а точнее, в августе «внезапно» прозревший Филин приехал в Лондон и вышел на сцену кланяться. Этот момент показали в новостных репортажах по всем телеканалам.

Я позвонил Ванденко: «И?..» – «Коля, извините! У меня нет слов!» – «Почему вы не хотите об этом написать?» На что услышал вполне ожидаемый ответ: «Не дадут напечатать». – «А вы мне говорили, что я – черствый человек. Все было враньем, от начала и до конца».

Естественно, никаких слов с извинениями от Ванденко в мой адрес в журнале «Итоги» опубликовано не было.

61

Ни думать, ни вспоминать о тех событиях я сегодня бы ни за что не стал, если бы они катком не прошлись в последние годы службы в Большом театре по моей жизни. Могу сказать, что по-человечески я бы, конечно, сопереживал своему коллеге, попавшему в такую ситуацию. Если бы…

Если бы без всяких оснований и доказательств меня не старались втянуть в тот отвратительный скандал; мало того, сделать виновным; если бы не устроенная по моему поводу дикая травля в театре, СМИ, обществе; если бы не то количество грязи и лжи, которые были вылиты на мою голову с намерением опорочить мое имя, уничтожить меня духовно и физически.

И после всего перечисленного, мне надо было найти слова сочувствия по отношению к Филину, с подачи которого все это закрутилось?!

Но, что в результате? Говорят, большое видится на расстоянии. В результате, у меня-то в судьбе все сложилось.