Мой театр. По страницам дневника. Книга II

Человек представляется – Кантемир Николаевич Гусов, заведующий кафедрой трудового права Московской государственной юридический академии. А после официального представления, вдруг с отеческой интонацией в голосе: «Деточка! Ты – грузин, я – осетин, мы должны помогать друг другу. То, что говорят о тебе по телевизору, полная чушь. Возьми документы, приходи ко мне, все проверим». Я собрал бумаги, пошел к Гусову.

Он документы посмотрел, вызвал свою помощницу: «Вот Олечка Шевченко. Если что, будет твоим адвокатом, она отличный специалист по трудовому праву. Судя по бумагам, тебя вообще не имеют никакого права уволить».

И надо же такому случиться, что именно в момент, когда я находился в кабинете Кантемира Николаевича, туда позвонила заведующая отделом кадров ГАБТа, чтобы консультироваться, как меня уволить! Нарочно не придумаешь! Ей объяснили: «Никак Цискаридзе нельзя уволить, закон на его стороне». «Как это нельзя? Ему уже объявили, что мы его увольняем!» – заорала трубка. «Вы закон сначала почитайте», – раздалось в ответ.

Поняв наконец, что уволить Цискаридзе из Большого театра невозможно, они объявили, что, пойдя навстречу моим многочисленным просьбам, договор со мной как педагогом, так уж и быть, не расторгают. Взамен от меня снова, в который раз, требовалось очередное покаянное письмо. Я их послал на все четыре стороны…

Естественно, все эти события мгновенно попали на страницы газет, журналов, на телевизионные каналы, в Интернет. Новость, где упоминалась моя фамилия, разлеталась мгновенно, поднимая тиражи и рейтинги.

Поддерживать легенду о своем «глубоком раскаянии» я не стал. Это было уже делом принципа. Дал интервью, где без обиняков назвал вещи своими именами: «Руководство ГАБТа врет. Согласно закону, срочный трудовой договор не имеет пункта, по которому его можно расторгнуть, он может только истечь». Истекал мой договор педагога в конце 2012 года. А мой артистический контракт действовал еще полтора года, то есть до конца сезона 2012/2013 года. По российскому законодательству, если один и тот же договор заключен больше нескольких раз (у меня он был заключен все время на одни и те же должности), договор становится бессрочным. Но таких нюансов в Большом театре никто не знал.

38

Как только мы познакомились, Гусов стал уговаривать меня поступать к ним в академию на магистратуру: «У тебя хорошие мозги, способности, ты должен учиться». Сначала я ни в какую не соглашался, но потом решился. Меня из театра вовсю увольняют, а я хожу в юридическую академию, готовлюсь к вступительным экзаменам, поступаю на кафедру трудового права.