Мой театр. По страницам дневника. Книга II

Баланчина не разрешают даже пальчик на руке изменить, это не Большой театр, где свои балеты не берегут, переставляя их как кому вздумается.

Мы подошли к ее компьютеру, я случайно увидел список исполнителей с подчеркнутыми фамилиями и понял, кто будет танцевать, а кто нет. Естественно, я – нет. Но продолжил репетировать. Тут мне на три дня в апреле понадобилось уехать в Петербург, чтобы станцевать в Михайловском театре три «Шехеразады» в рамках проекта «Русские сезоны XXI век».

Вернувшись в Москву, обнаружил, что меня сняли с «Бриллиантов». Эшли объявила: «Вы не знаете порядка, не были на трех репетициях, вы не сможете станцевать. Я вас не видела». – «Подождите, я две недели с вами вместе показывал всем текст. Я танцевал в Мариинском театре, у меня есть видео». – «Есть разночтения, и вы их не успеете выучить». – «Так две недели еще!» – «У меня нет времени вам показывать!»

Филин не отказал себе в удовольствии вставить «пять копеек»: «Видишь, с тобой никто не хочет работать!» Он продолжал гнобить не только меня, но и моих учеников, особенно Лину. Понимая что такое положение вещей будет продолжаться, я пошел на прием к Иксанову. Тот заявил: «Я назначил худрука, которым очень доволен, и все решает только он». «Анатолий Геннадьевич, – сказал я, – помните, вы лично меня просили пригласить в Большой театр Воронцову, вы лично меня просили пойти в школу и поговорить с ней? Это не была моя инициатива, это ваша была инициатива. Мне не нужно ничего, я уже очень взрослый артист. Вы можете хотя бы относительно девочки быть честным?» На что услышал: «Сергей лучше понимает в балете, чем я. Она ему не нравится. Он не считает ее достойной главных ролей».

14 апреля 2012 года в афише Большого театра внезапно появились два «Щелкунчика». На утренний спектакль поставили Холберга, ставшего при Филине ведущим премьером ГАБТа, а на вечер вдруг нас с Линой.

Дэвид поймал меня в коридоре, оглядываясь, чуть ли не шепотом: «Николя, пожалуйста, помоги мне! Мне ни одну поддержку не могут объяснить, у меня не получается. И мне запрещают тебя спрашивать». Я ему, конечно, все показал.

Филин ходил по театру, всех уверяя, мол, сейчас Холберг покажет Цискаридзе, как надо танцевать. Слыша это, я про себя посмеялся. Понятное дело, на чьей стороне был успех в тот день.

Станцевав «Щелкунчик», я уехал на гастроли в Самару, Тольятти, потом в литовском Каунасе плясал в «Русских сезонах XXI век» «Шехеразаду» и «Послеполуденный отдых фавна» с труппой Кремлевского балета. Вернулся в Москву, пошли сплошные съемки на телевидении.

Вдруг выясняется, что 18 и 20 мая у меня две «Жизели» в Большом театре на Основной сцене. Я прямо не поверил. А через неделю еще одна «Жизель» прибавилась.