Мой театр. По страницам дневника. Книга II

Вечером 28 октября Филин пошел не за кулисы, не в зрительный зал, а занял стул в Центральной ложе, за президентом Медведевым. Но по дороге туда произошел курьез, о котором потом судачила вся Москва. Когда Сережа шел через Белое фойе, к нему из самых добрых побуждений шагнула капельдинер и предложила программку. Филин взял. Служительница ему от всей души: «Вы приходите к нам в театр, у нас очень хороший репертуар!» Тот напрягся: «Вообще-то я тут художественный руководитель балета!» – «Да?! – удивилась она. – А мы вас не знаем!»

29

В ноябрьской афише стояло несколько «Спящих красавиц». До этого балеты на так называемой Исторической сцене еще не шли. Звонок Филина: «Григорович хочет, чтобы ты танцевал Карабос». – «Знаешь, Сережа, во-первых, я в возрасте, когда могу танцевать Дезире. Во-вторых, Юрий Николаевич знает мой телефон, и, когда ему нужно, он звонит сам». Интуитивно понимаю, что между Филиным и Григоровичем уже скандал.

А у меня с Воронцовой были приготовлены партии в «Спящей»: Аврора, принцесса Флорина и фея Сирени. Но ей, естественно, вообще ничего не дали. Родькина, очень хорошо танцевавшего Голубую птицу, засунули в ходячий кордебалет. Однако, ощутив дефицит в красивых ногах и хорошей внешности, Дениса в итоге выпустили в свите, вокруг феи Сирени прыгать.

При этом громко заявили во всех мыслимых и немыслимых СМИ, что мировая звезда, американец Дэвид Холберг осчастливит нас и прилетит в Москву танцевать первый балетный спектакль на открывающейся Исторической сцене ГАБТа!

Это же надо, чтобы открытие великого русского театра отдали иностранцу, который у нас в стране по-настоящему ни имени, ни заслуг не имел. Горстку критиков г. Москвы и Московской области и к ним по известным причинам примкнувших в счет не беру. В стенах ГАБТа продолжилось осуществление плана по отмене русской культуры.

Среди российских артистов руководитель балета Большого театра Филин достойного исполнителя, естественно, не обнаружил. Он-то сам уже не мог выйти на сцену. И если кое-кто из премьеров возмущался таким решением, я отнесся к нему совершенно спокойно. Был уверен, что, когда бы я ни танцевал, пятым, десятым составом, я выйду – и в этот день будет самый большой успех. Остальное мне безразлично.

В сентябре, за два месяца до спектакля, Филин вызвал на прогон на Верхнюю сцену все составы исполнителей «Спящей красавицы». Решил публично заставить только меня одного станцевать весь спектакль от начала до конца. Понимаю, если бы там присутствовал Григорович, а в зале сидит только Сергей. Говорит мне в микрофон при всей труппе: «Вы должны станцевать. Мы должны понять, вы можете или нет?» – «Вот я в ноябре и станцую». – «Мне надо знать, вы можете или нет, вас ставить на спектакль?» – не унимался наш руководитель.