Мой театр. По страницам дневника. Книга II

 – «А цвет ее костюма какой?» Он растерянно: «Розовый! Ну, этого не может быть!» – «Николай Борисович, но так было!» – «Коль, ну вот убей меня, не помню!» – воскликнул он в сердцах.

Дирекция разрешила мне взять костюмы старой «Шопенианы». В мастерских укоротили их юбки. Они должны доходить до икры, не ниже, чтобы ноги были видны, это у вилисс в «Жизели» юбки по щиколотку. Такие моменты – не мелочи, как кому-то может показаться, они влияют на хореографию балета, определяют его индивидуальный стиль, от костюма на сцене очень многое зависит.

А вот с розовым цветом у нас не получилось, он оказался гораздо более интенсивным, чем хотелось. По идее, при пошивке костюма сначала в нужный тон красится ткань и только потом из нее шьется костюм. В моем случае, как и у Фокина, вариант с пошивом новых костюмов даже не рассматривался.

Зато я настоял, чтобы в костюмах сильфид сделали новые крылышки. Я долго боролся за то, чтобы крылышки не пришивались к костюму на уровне поясницы, крылышки растут от лопаток. В итоге, порывшись в старых книгах, нашел нужное описание, сам нарисовал: как их крепить, как должно быть сконструировано крыло, объяснил, как оно вставляется в лиф.

И еще я попросил, чтобы волосы танцовщиц были уложены не «ушками», как это делали в ГАБТе на манер II акта «Жизели», а «валиком», как на фотографиях Анны Павловой в «Шопениане».

46

Когда мы подсчитали число общих до премьеры репетиций «Шопенианы», включая те, которые Григорович позволил взять из своего времени, получилось всего четыре. К тому же финальная пересеклась с репетицией Юрия Николаевича. Очень ревнивый в работе, он сказал: «Не отдам артистов!» Не знаю, как получилось, но все мои девочки оказались на месте.

В качестве декораций я взял кулисы – лес из старой «Сильфиды» и задник «Шопенианы», созданный Рындиным.

Фестиваль в честь Улановой проходил на Новой сцене ГАБТа, историческое здание уже срыли. На спектакле, надо отдать должное, все собрались и все всё сделали. Станцевали мы очень-очень прилично, никто не ожидал, что наш балет пройдет с таким успехом.

Но какое же количество негатива вылили на мою голову за «Шопениану» балетные критики г. Москвы и Московской области! Тонны грязи! Меня уличали в безвкусии, в незнании классики и тому подобном. В зависимости от ситуации Цискаридзе обвиняли то в ненависти к модерну, то в ненависти к старому балету."

"С другой стороны, в прессе появились заявления националистического характера, что я как грузин ненавижу все русское. Это было сделано не раз и стало особенно часто звучать во время обострения российско-грузинских отношений, переросших в конфликт.

Моя старая знакомая критикесса-обоСревательница ожила.