Дневник пакостей Снежинки

Значит, опять придется через силу демонстрировать восторг. Девочку, которая впервые сама занялась чайной церемонией, мне не хочется обижать.

– Бум! – донеслось из айпада.

Я вздрогнула и удивилась. Почему набор жутких ноющих звуков в сочетании с ударом барабана показался мне знакомым?

– Это специальная музыка, – объяснила Зяма, – тихо, тихо, потом резкий звук. Чтобы не уснуть.

– Прекрасная мелодия, – соврала я, чувствуя, как от шеи к вискам подбирается мигрень.

Зяма старательно колдовала с темной жидкостью, переливала ее из одного чайника в другой. На столе тлела ароматическая свеча. Тихо играла заунывная музыка, и печально пело сопрано:

– О-о-о-о. А-а-а-а! Нга-нга! Нга-нга-нга!

В воздухе разливался сладкий аромат ванили, шоколада и еще чего-то знакомого и противного. Мне стало жарко, потом в комнате исчез кислород.

– Бум, – издал айпад, – бум!

– Выпейте, – ласково попросила Зяма, – я для вас старалась.

Я сделала глоток чая. Вкус был таким мерзким, что меня чуть не стошнило, захотелось выплюнуть пойло. Но разве можно это сделать? Девочка старалась, хотела мне угодить. Я задержала дыхание и в несколько глотков опустошила чашку. Тошнота перехватила горло. Удушающе пахло шоколадом, ванилью, во рту поселился мерзкий привкус.

– О-о-о! А-а-а! – ныла музыка.

Мне стало еще хуже.

Мигрень вцепилась когтями в мой мозг, на голову опустился мешок с ватой. Издалека раздался голос Зямы:

– Ой! А где мамин браслет?

– На запястье, – с огромным трудом произнесла я.

Потом наступила тьма.

Глава 12

– Даша, – произнес знакомый голос, – ау. Слышишь меня?

Я с трудом открыла один глаз, увидела над собой чье-то огромное лицо и простонала:

– Не знаю, кто вы, но отодвиньтесь. Меня от вас тошнит.

Послышался смешок.

– Не обижайтесь, Игорь Федорович, – попросила Маша, – Муся просто еще не совсем очнулась.

– Понимаю, – ответил баритон, – доктору не стоит реагировать на слова больной, находящейся в наркотическом опьянении.

Я резко села.

– Кто болен?

– Муся, открой глазки, – попросила Манюня.

Я разомкнула веки, увидела большую палату и толпу народа: Дегтярев, Маневин, Маруся, Юра, Оксана, Денис. У окна стояли сотрудники полковника: эксперт Гена и Миша, заместитель Александра Михайловича.

– Здрассти вам, – удивилась я, – по какому поводу столь многочисленная сходка?

– Как вы себя чувствуете? – спросил мужчина лет сорока пяти в зеленой пижаме врача.

– Хорошо, – ответила я, – но, судя по присутствию в палате патологоанатома и следователя, все ожидали, что я вот-вот отлечу душой на небеса, а мое тельце останется Генке на растерзание!

– Стал бы я сюда ради твоего трупа лететь, бросив все дела, – хмыкнул Геннадий, – мог бы сидеть спокойно на рабочем месте. Тебя саму в элегантном черном мешке доставили бы.