Дневник пакостей Снежинки

Все, кто участвовал в истории с кочергой, кто хотел денег, кто считал меня маленькой наивной девочкой, которая не помнит, кто ее по голове шандарахнул… все, кто думал, что они использовали меня в своих целях… Где они? А? Получили желаемое, а?

– Пассажирка Зиновьева, рейс Москва – Лондон, вас ждут в самолете, – пропело радио.

Зяма рассмеялась.

– Слышали? И подождут еще, потому что у меня статус билета – вип-бизнес. Где Сергей Петрович, который загипнотизировал бедную девочку, глупую, несчастную, наивную? А? Я лечу в Лондон. Я с деньгами. Я свободна. Я ничья. Больше никто никогда не сможет командовать мной.

Мне оставалось только моргать. Лишь сейчас до меня дошло: не Баклан-Маркин использовал Зяму, а она его. Девочка выполняла все его приказы, а когда ее обидчики оказались кто на кладбище, кто в больнице, она прибежала в кабинет к Дегтяреву каяться, рыдать, умолять о прощении. И мы! Опытный сыщик и я пожалели несчастную девочку, жертву Баклана.

– Сны, которые ты якобы видела, – вдруг осенило меня, – Липа, поднявшая кочергу! Но удар-то пришелся тебе по затылку. Ты не могла видеть, кто это сделал. Ты все придумала.

Зяма рассмеялась.

– А вы это только сейчас поняли! Ваш полковник тоже не сообразил, он вызвал наилучшего, наихитрейшего адвоката, а вы оплатили его услуги. Спасибо! Где они, те, кто хотел меня убить и обобрать? Где? А там, где заслужили. Мораль: не трогай маленькую, хрупкую, глупую девочку, сам в идиотах окажешься. Где они? А где я? Я буду учиться в Лондоне. Я счастлива. Я богата. Я свободна.

Зяма развернулась, быстрым шагом пошла вперед, опять оглянулась и крикнула:

– Даша! Я на вас не сержусь. Вы мне помогли. Добрый человек не всегда глупый, но в вашем случае эти качества совпали!

Помахав мне рукой, Зяма вильнула налево и исчезла из зоны видимости.

Я постояла пару минут в оцепенении, потом неожиданно вспомнила «Дневник радостей Снежинки», который Аля велела вести дочери. Мама хотела, чтобы девочка научилась каждый день испытывать счастье. Наверное, сегодня Зяма напишет про свой отлет из Москвы.

Я медленно пошла на парковку. «Дневник радостей Снежинки» следует переименовать в «Дневник пакостей Снежинки». Похоже, Зяма получает хорошие эмоции лишь совершая гадости. На шоссе не было пробок, до Ложкина я добралась быстро. Выйдя из машины, я приняла решение: не стану рассказывать Дегтяреву о встрече с Зямой. Полковник все равно ничего не сможет сделать и очень расстроится.

Мой мобильный ожил.

– Милая, у нас есть хлеб? – спросил Маневин.

– Перезвоню тебе, – воскликнула я и набрала номер Нины.

– Да, – ответила няня.

– У нас есть хлеб? – повторила я вопрос мужа.

– Нет! – весело сказала Нина Сергеевна. – Я как раз собралась в магазин.

– Куда? – насторожилась я.