Дневник моего исчезновения

Берит понимает намек и дальше не расспрашивает, но в глазах, смотрящих на меня, – тревога.

Прихожая маленькая и тесная, пропахшая кофе и дымом. В окне зимуют пожелтевшие тощие пеларгонии. На полу аккуратным рядком стоит обувь.

Мы входим в кухню с настоящей дровяной печкой. Оранжевые языки пламени лижут чугунную заслонку. На столике – кофе и имбирное печенье.

– Схожу за Ханне, – говорит Берит, – а вы пока присаживайтесь и наливайте себе кофе.

Мы садимся на стулья и смотрим в окно. Перед нами заснеженный сад – голые деревья и кусты, за которыми начинается поле, тянущееся до самого ельника.

Мимо моей ноги под стол протискивается кошка. Я чувствую, какая мягкая у нее шерстка. Берит хромает к двери в спальню. Через пару шагов останавливается, вздыхает, поворачивается к нам и поясняет:

– Это бедро.

Она морщится и скрывается в соседней комнате.

Я ловлю на себе взгляд Манфреда. Он ничего не говорит, только смотрит на меня. Потом наливает мне кофе в чашку с обколотыми краями. Я принимаю кофе – такой горячий, что от него идет пар.

Из соседней комнаты раздаются голоса, и в кухню выходят Берит и Ханне.

Ханне выглядит бодрее, чем в прошлый раз в больнице. Глаза блестят, кудрявые волосы расчесаны. Раны зажили, но я замечаю еще несколько царапин, покрытых засохшими корочками, на лице и руках.

Завидев нас, Ханне замедляет шаг и явно пытается что-то вспомнить. Потом на ее лице рождается робкая улыбка, и я поражаюсь тому, как эта улыбка ее украшает.

– Манфред!"

"Ханне спешит к столу. Манфред встает, и они долго молча обнимаются. Разжав объятья, Ханне поворачивается ко мне, склоняет голову и несколько раз моргает.

«Как тогда в больнице», – думаю я, пока Ханне протягивает мне руку.

Я пожимаю руку и улыбаюсь:

– Здравствуйте, Ханне! Я Малин, ваша коллега.

Глаза у нее сужаются, она открывает рот, словно хочет что-то сказать, но не решается.

– Малин?

Она тянет гласные, словно пробуя мое имя на вкус.

Я стараюсь не показывать удивления или разочарования. Не хочу заставлять ее нервничать сейчас, когда поиски Петера зависят от того, удастся ли ей что-то вспомнить.

Мы садимся за стол. Манфред наливает Ханне кофе. Берит подкидывает пару поленьев в печку.

– А вы кофе не будете, Берит? – спрашиваю я.

Берит, прихрамывая, подходит к столу.

Вблизи она выглядит совсем старой. Сеть глубоких морщин покрывает лицо, кожа на руках тонкая и прозрачная, как пергамент. Синие жилки извиваются под ней, как змейки, пытаясь вырваться.

– Спасибо, дружок, я только что пила кофе. И вам нужно поговорить спокойно. Пойду выгуляю Йоппе.

Она поворачивается, и я замечаю три длинные царапины на ее левом предплечье. Царапины от чьих-то ногтей.

Берит замечает мой взгляд. Краснеет и прикрывает царапины рукой. Натягивает рукав и спешит прочь из кухни.