Дневник моего исчезновения

Так он становится легкой мишенью для преследователя.

Ханне поднимает руки и изображает в воздухе ружье.

Манфред кивает, записывает.

– Нам стоит еще раз проверить дома по соседству?

– Не помешает, – говорит Ханне, отодвигая бумаги в сторону. – Здания, а также транспорт поблизости от…

Ханне хмурит лоб, жмурит глаза.

– Поблизости от… этой груды камней… – сдается она, отчаявшись.

– Захоронения, – осторожно подсказывает Манфред.

Ханне открывает глаза, смотрит на Манфреда, моргает несколько раз и сжимает руки. Потом громко вздыхает.

– Мне не по себе. Из-за того, что у меня был… Как звали ту женщину?

– Азра, – помогает Манфред.

Ханне кивает.

– На мне был медальон Азры. А на моей обуви – ее кровь. Я не думаю, что Петер где-то в дачных домах. Я думаю, с ним случилось что-то ужасное.

Мы молчим. Манфред сжимает руку Ханне в своей.

Мы вернулись в участок. Андреас снимает пуховик и присаживается напротив.

– Откуда она все это знает?

Я пожимаю плечами. Я удивлена не меньше него. Ханне все время была такой молчаливой и замкнутой. Во время наших собраний ничего не говорила, не задавала вопросов, только кивала и делала заметки.

Я и не предполагала, что она обладает такими способностями, хотя Манфред и говорил, что в своем деле Ханне одна из лучших. Мне кажется, она держалась так скромно ради Петера, не хотела затмить его своим талантом.

– Значит, не зря ее называют ведьмой, – отвечаю я.

Андреас кивает."

"Он сегодня неплохо выглядит: сделал что-то с волосами. Может, постригся, может, уложил воском, но, в любом случае, лежат они хорошо. И в кои-то веки на нем красивый вязаный свитер и нормальной длины джинсы.

Думаю, он почувствовал мой взгляд, потому что оторвался от ноутбука и смотрит на меня. Я отвожу глаза, но слишком поздно. Наши глаза успели встретиться, и он расплылся в одной из своих самодовольных улыбок, говорящих: «Я вижу, что ты считаешь меня неотразимым».

Входит Манфред. Снимает пальто и садится за стол. Роется в бумагах и говорит:

– Надо действовать осторожно. Ханне, без сомнения, умна, но у нее проблемы со здоровьем и она ничего не помнит о расследовании. Хотя, должен признаться, я готов поставить мою любимую шляпу на то, что она права.

– Стефан Ульссон подходит под ее описание, – говорю я. – Ему сорок восемь лет. Живет поблизости от захоронения, знает эти леса и кажется… Как там Ханне говорила? Неорганизованным? Импульсивным?

Манфред согласно кивает и достает блокнот. Звонит его мобильный. Он бросает взгляд на экран и констатирует:

– Криминалисты. Рад, что они работают и в выходные.

Потом машет растопыренной рукой в воздухе:

– Пять минут.

Поднимается и выходит в торговое помещение, чтобы поговорить спокойно.

Лицо Андреаса ничего не выражает.