Дневник Бриджит Джонс

Еще она напомнила, что Рождество в этом году приходится на понедельник, и в связи с этим поинтересовалась, приеду ли я в пятницу вечером или в субботу утром.

Значительно меньше меня раздражило письмо от Ричарда Финча, в котором он, хочется верить, сообщал, что берет меня на работу. Вот что там говорилось:

«Что ж, ласточка моя. Вперед».

– Ты не можешь так поступить, – прохрипел он. – Ты хоть представляешь, каково мне было в последние недели?

Тут в комнату ворвалась Перпетуя. Наверное, шпионила за дверью.

– Дэниел! – взревела она. – Наглый бессовестный шантажист! Ты забыл, черт возьми, кто кого бросил? Придется уж как-нибудь смириться!

Похоже, я влюблена в Перпетую. Не в лесбийском смысле, конечно.

Понедельник, 4 сентября

– У меня новости, доченька! – начала она.

– Элейн приглашает тебя на свою рубиновую свадьбу! – она замолкла, восторженно затаив дыхание.

В голове у меня произошло замыкание. Брайан и Элейн? Колин и Элейн? Элейн, которая замужем за Гордоном, который работал начальником аэродрома в Кеттеринге?

– Она решила пригласить кого-нибудь из молодежи, чтобы Марк не скучал.

– Он сказал Элейн, что ты очень симпатичная.

– Пф! Вот еще! – фыркнула я. Хотя было приятно.

– Не сомневаюсь, что именно это он и имел в виду.

– Так. Что он сказал дословно? – глухо спросила я, почуяв неладное.

– Он заметил, что ты такая…

– Ну, он употребил слово «чудаковатая». Разве не мило? «Чудаковатая»! В любом случае, ты сама можешь его расспросить на празднике.

– Я не собираюсь тащиться в Хантингдон на празднование рубиновой свадьбы к людям, с которыми со времен раннего детства общалась один раз в течение восьми секунд, – лишь для того, чтобы попасться на глаза богатому адвокату, который считает меня чудаковатой.

– Не говори ерунды, доченька.

– Все, я спешу, – прервала ее я, что было весьма глупо с моей стороны, потому что она, как всегда, стала тараторить с такой скоростью, будто я сижу в камере смертников и сейчас у нас последнее свидание перед тем, как мне вколют яд.

– Он в Америке зарабатывал по нескольку тысяч в час! По секундомеру время замерял! Я говорила, что на почте видела Мейвис Эндерби?

– Мама, у меня сегодня первый день на новой работе. Я волнуюсь. Мне сейчас не до Мейвис Эндерби.

– Силы небесные, доченька! Что ты наденешь?

– Черную юбку и майку.

У-у-у-у. Когда она положила трубку, мне было так плохо, что я одну за другой выкурила пять сигарет. Начало дня оч. хор. не назовешь.

Я опоздала, но не по своей вине. Оказалось, что попасть на студию без пропуска невозможно. У дверей стояли охранники, считавшие, что суть их работы – не допускать в здание сотрудников. Когда я наконец пробилась к стойке администратора, мне не разрешили подняться в офис, потому что требовалось, чтобы за мной кто-нибудь пришел.