Дневник 13-ой Наложницы

Охранники гнусавыми голосами требовали сохранять спокойствие и увещевали торговцев, что это лишь плановая проверка , которую учредил Его Величество (а потому избежать ее никак нельзя). Причины подобного досмотра , тем временем, не уточнялись.

Одни говорили - дело в террористах, вторые рассказывали о шпионских схемах против нынешней верхушки власти. Были те, кто строили теории о дворцовом перевороте и незаконнорождённых королевских бастардах, а особо отчаянные так и вовсе твердили, что от Ледяного сбежала любовница. Или ее похитили? Тоже вариант."

"Так или иначе, ясно было одно: торговые повозки досматривались, как и личные вещи приезжих . Личная гвардия Его Величества лютовала на территории всего Объединённого Севера, что заставило многочисленные преступные группировки схорониться в подполье, проклиная то, что заставило правителя так внезапно мобилизоваться.

Охранник вздохнул, лениво скользнув взглядом по очереди из горожан, которые выбирались за приделы Радона, а теперь возвращались обратно. Их досматривали не особо внимательно, потому как большее внимание уделяли чужакам. Очередь перешла к горбатой старухе , замотанной в чёрные тряпки, так ещё и слепой. Она опиралась на трость, больше часа находясь в этой очереди, но не жаловалась и не просила пропустить вперёд в силу возраста.

— Воршула, и ты вернулась? - миролюбиво спросил охранник, разглядывая ее. Эта дамочка появилась тут неделю назад, отколовшись от каравана степняков. Осела старуха временно, это все знали. Она и не скрывала, что ждёт корабля , который бы из Радона шёл в далёкие земли. Чтож, такие крупные корабли бывали у них не часто, стоило признать.

Воршула была гадалкой, но по пустякам не дурила. Раскладывала карты в цветном шатре, иногда по руке гадала. Охранник слышал, что она чем-то угодила местному преступному миру. То ли лекарство достала, то ли сильный яд сварила, о подробностях он не слыхал (да и не стремился, меньше знаешь - крепче спишь).

— Куда я денусь... - в ее скрипучем голосе сквозила усмешка. Не смотря на визгливые нотки, порой в тоне старухи звучала поистине молодецкая удаль. Волосы ее были чёрные, грязные и растрёпанные, но для степняков подобное в порядке нормы. Они седели поздно, а Воршуле, по прикидкам, было около пятидесяти лет, никак не больше.

Хотя, вполне возможно, что это горбатость ее портила, да крайняя степень запущенности. Были в городе те, кто считали, что Воршула намного моложе того возраста, который ей приписывали.

Но охраннику, конечно, было все равно. Он имел договорённости о том, чтобы пропускать старуху без тщательного досмотра.

— Твой корабль, говорят, через три дня придёт. Ну, куда тебе плыть? Оставайся в Радоне, здесь все тебе рады.