365 дней

- Я не обманывал ее, твои портреты висели в доме уже много лет, но никто, кроме меня, не верил, что я когда-нибудь найду тебя. Меньше всего она. В тот день, когда я увидел тебя, я приказал ей уйти. - Он смотрел на меня, ожидая реакции. - Хочешь еще что-нибудь узнать?

Я стояла, глядя на него, и думала, что я чувствую. Ревность - это слабость, а я за эти годы научилась устранять недостатки в своем характере, к тому же я не чувствовала угрозы мне, потому что не заботилась о Массимо. Но так ли это?

- Лора, скажи что-нибудь, - процедил он сквозь зубы.

- Я устала, - сказала я, опускаясь во второе кресло. -Кроме того, это не мое дело. Я здесь, потому что ты меня заставил, но каждый следующий день приближает меня к Дню рождения и свободе.

Я знала, что то, что я говорю, было неправдой, однако у меня не было ни желания, ни сил на этот разговор.

Черный долго смотрел на меня, ритмично сжимая челюсти. Я знала, что мои слова ранили и разозлили его, но мне было все равно.

Он встал с кресла и направился к двери, взявшись за ручку, он повернулся, посмотрел и бросил бесстрастно:

- Она сказала, что убьет тебя, чтобы забрать у меня что-то самое важное, как я забрал у нее.

- Я слушаю! - закричала я в ярости. - И теперь ты хочешь просто уйти после того, что сказал мне? - Я обернулась в его сторону. - Ах ты, чертов эгоист!.. - прошипела я, когда увидела, что он вешает на ручку двери табличку «Не беспокоить» и закрывает дверь. Я стояла, беспомощно опустив руки, уставившись на него.

- Танцы с тобой сегодня, - начал он, подходя ко мне, -были самой электризующей прелюдией, которую я пережил. Но это не меняет того факта, что у меня было желание убить этого поляка, когда я видел, что он связался с тобой, хотя он знает, кто я.

- Видимо, ты не можешь этого сделать, - язвительно бросила я.

- К сожалению, ты права, а жаль, - сказал он, подходя ко мне.

Он схватил меня сильными руками и крепко обнял. Он никогда этого не делал, поэтому, удивленная, я не знала, куда мне девать руки. Я прислонилась лицом к его груди и почувствовала, как колотится его сердце. Он шумно вздохнул, опускаясь на колени, и так и остался стоять, прислонившись лбом к моей груди, так что я медленно запустила руку в его волосы и начала гладить его по голове. Он был уязвим, эмоционально истощен и полностью зависим от меня.

- Я люблю тебя, - прошептал он. - Я не умею с этим бороться. Я любил тебя задолго до того, как ты появилась, я мечтал о тебе, я видел и чувствовал, какая ты есть. Все оказалось правдой, - сказал он, хватая меня руками за бедра.

В голове гудел алкоголь, и ужас смешивался со спокойствием.

Я взяла в руки лицо Черного и подняла за подбородок, чтобы заглянуть ему в глаза. Он поднял их и послал мне взгляд, полный любви, доверия и смирения.

- Массимо, дорогой, - прошептала я, гладя его по лицу.