Двенадцать дней Коляды

Они спешились, ушли подальше от дороги; пока Ждан следы заметал, она навес соорудила из веток, плащ запасной на него накинула и Красимира под него положила. Костер развела, попробовала покормить мальчишку, но тот оттолкнул ее руку и скривился.

– Тебе силы нужны.

– Зачем? – шепотом спросил он. – Закончилась жизнь моя.

– Если есть не будешь, точно закончится. – Радомила усадила его и насильно запихала в рот кусок мяса. – Жуй, сплюнешь – по роже размажу.

Он почему-то захихикал, послушно прожевал и сказал:

– Мать моя так же говорила. Однажды все-таки надела миску со щами на голову.

– А не надо за столом выделываться. – Радомила ворчала для виду, чтобы мальчишка не расслаблялся. – Как случилось это? Расскажи мне.

– Не стану.

– Наказали? Что ты сделал, чтобы такое заслужить?

– Я нехороший человек, – вдруг сказал Красимир. – Не такой, каким кажусь тебе. Рассказывать стану, сразу поймешь, что зря собой рисковала.

– Давай попробуем, а там поглядим.

И ее сын мог попасть в такую переделку. Сейчас ему, конечно, гораздо больше лет, чем этому желторотику, если он выжил, конечно.

– Мы убивали. – Крас горько усмехнулся. – И грабили. Над нечистью издевались, да и не только над ней.

– Ближе к делу.

– Колдушку поймали, вели на костер. Дива добро дала на то, чтобы мы с мужиками, ну… – Он замялся.

– Насиловали девку, – мрачно закончила Радомила.

– До этого я с ней был. С Дивой. Приревновала она, заставила ведьму проклясть меня. Сожгли ее, поехали в деревню, смотрю – что-то неладное творится в штанах, поглядел, а там…

Крас махнул рукой и отвернулся. В его глазах заблестели слезы; казалось, он жалел о содеянном. Радомила вздохнула: они с мужем никогда не позволяли себе лишней жестокости, ведьму надо было убить, но издеваться перед этим – скотство настоящее.

– Думал, обойдется, но знахарка сказала, что сделать нельзя ничего, если заговоренный предмет не найдем.

– И верно сказала, – нехотя подтвердила Радомила.

– Но теперь-то мне что делать? – Красимир посмотрел на нее. – Что я теперь такое?

– Так ты думаешь, что мужиком тебя хрен делал? Нет, дружочек, поступки должны быть мужские, человеческие, а что там у тебя в штанах – дело десятое.

– Теперь там нет почти ничего. Что со мной будет, представляешь? – Он подался вперед и тут же закашлялся. – Не мужик, не баба, да меня каждый лоб унижать будет, насмехаться…

– А ты попробуй язык за зубами держать. – Радомила пожала плечами. – Необязательно всем свою промежность показывать.

Она достала из сумки склянку с настойкой и протянула Красимиру. Тот недоверчиво уставился на нее.

– От кашля, – пояснила она. – Кто дежурить первым будет?

– Я не устал. – Муж присел на корточки и достал из сумки мясо.