120 дней Содома

Начиная с этого мгновения сладострастие удваивается!»

«Да, – сказал Кюрваль, – ничто не может сравниться с этим чувством владычества над миром, с этим деспотизмом, этой империей наслаждения, которую рождает задний проход, когда ты ощущаешь свою власть над слабым…»

«Если жертва принадлежит вам, – заметил Епископ, – то в таком случае это владычество лучше ощущаешь с женщиной, чем с мужчиной, поскольку женщина, в силу привычек и предрассудков, лучше подчиняется вашим капризам, чем представитель сильного пола. Но откиньте на мгновение эти предрассудки общественного мнения – и вас великолепно устроит мужчина! А идея господства над слабым приведет вас к идее преступления – и здесь ваше сладострастие удвоится.»

«Я думаю, как Епископ, – сказал Дюрсе. – Правильно организованное владычество предусматривает партнера-женщину. Но я считаю, что задний проход мужчины во много раз приятнее женского!»

«Господа, – сказал Герцог, – я хотел бы, чтобы вы продолжили дискуссию за ужином. Не будем использовать для наших софизмов часы, предусмотренные для погружения в мир фантазий.»"

"«Он прав, – согласился Кюрваль. – Продолжайте, Дюкло.»

И любезная вдохновительница порочных удовольствий возобновила прерванный рассказ:

«Один старый секретарь суда при парламенте, – начала она, – нанес мне утренний визит, и так как он привык еще во времена мадам Фурнье иметь дело только со мной, он не хотел менять своих привычек. Речь шла о том, чтобы, держа его орудие в руках, легонько пошлепывать его, постепенно усиливая удары, пока член не встанет и не будет готов к эякуляции. Я хорошо усвоила привычки этого господина, и его пушка вставала у меня на двадцатом шлепке.»

* * *

«Ах, на двадцатом! – воскликнул Епископ. – Черт возьми, мне бы не потребовалось так много! Я способен кончить и после одного…»

«Видишь ли, – заметил Герцог, – у каждого организма свои особенности. Поэтому не надо ни расхваливать себя, ни удивляться на других. Продолжайте, Дюкло. Расскажите еще одну историю, и мы закончим на сегодня.»

* * *

«История, которую вы услышите сегодня, была мне рассказана одной из моих приятельниц. Она жила два года с одним мужчиной, который не мог разрядиться, пока не получит двадцать щелчком по носу, пока она не отдерет его за уши так, что они начнут кровоточить и пока не искусает его орудие любви и ягодицы. Возбужденный жестокими предварительными действиями, он разряжался в полное свое удовольствие, при этом ругаясь последними словами и почти всегда – в лицо своей возлюбленной, которая вынуждена была проделывать с ним все эти странные вещи.»

* * *

Из всего, рассказанного в этот вечер Дюкло, больше всего головы наших друзей разогрела порка, и все они имитировали только ее.