120 дней Содома

В доме у Д'Окура я не вела столь замкнутый образ жизни; мне не запрещалось выходить из дома. Д'Окур, как он говорил, всецело полагался на мою честность; я должна была понимать опасность, которой могла его подвергнуть, подхватив какую-нибудь болезнь; он все оставлял на мое усмотрение. Я хранила признательность и воздавала должное тому, что мне позволено делать почти все, что может помочь разжиться деньгами. Вследствие этого, живо приглашаемая госпожой Фурнье приходить составлять партии в ее доме, я участвовала во всех, в чистой выгоде которых она заверяла меня. Поскольку речь шла теперь не о девице, принадлежавшей этому дому, но об особе, находившейся на содержании у откупщика налогов, которая, чтобы доставить ей удовольствие, оказывала любезность прийти провести часок в ее доме, – вы сами можете судить, как это оплачивалось. Именно в ходе этих мимолетных измен я встретила еще одного любителя дерьма, о котором сейчас доложу». «Минутку, – сказал Епископ, – я не стал бы вас прерывать, если бы вы сами не остановились, чтобы перевести дух; но, поскольку это случилось, поясните нам, пожалуйста, две-три важных вещи. Когда после свиданий вы наедине предавались оргиям, этот аббат, который до сих пор ласкал своего мальчугана, не изменял ли ему, не щупал ли он вас, а другие – не изменяли ли своим женщинам, лаская его юношу?» – «Сударь, – сказала Дюкло, – аббат никогда не оставлял своего мальчика, он одна глядел на нас, хотя мы совершенно голые находились рядом. Но он забавлялся задницами Д'Окура, Депре и Д'Эрвиля; он целовал их, щекотал их членом, Д'Окур и Д'Эрвиль какали ему и рот, и он проглотил больше половины каждой из этих куч. Что касается женщин, то он до них не дотрагивался. То же самое делали его друзья по отношению к его мальчугану; они целовали его, лизали его отверстие в попке, а Депре заперся с ним, ж знаю для каких дел». – «Ну что ж, – сказал Епископ, – вы прекрасно видите, что то, что вы не рассказали и не рассказываете, составляет еще одну страсть, потому что она представляет образ пристрастия мужчины, заставляющего какать себе в рот других мужчин, хотя и очень пожилых!» – «Это правда, сударь – сказала Дюкло, – вы еще больше заставляете меня чувствовать мою неправоту, но я не сержусь на это; благодаря этому, я заканчиваю свой вечер, поскольку он и так слишком затянулся. Знакомый звук колокольчика, который мы скоро услышим, убедил бы меня в том, что мне хватит времени завершить вечер той историей, которую я собиралась начать; с вашего любезного согласия, мы отложим ее на завтра»."

"Действительно, зазвенел колокольчик, а поскольку никто за вечер ни разу не получил разрядки, хотя все члены были довольно напряжены, отправились ужинать, обещая друг другу сполна получить свое во время оргий.