Дмитрий Державин и ведьмин глаз

Соседские мужики как-то дядю его к стенке приперли — пытались, видимо, объяснить, что не надо так с сиротой себя вести. Да что толку? С тех пор ещё злее стал.

Тут уже Димка не выдержал. Витька был его одноклассником. Все его считали заучкой и ботаником, и никто особо с ним не общался.

— Витька спас мне жизнь⁈ — удивлённо выкрикнул Димка, приподнявшись на кровати. — Это точно?

Мама с дедушкой даже вздрогнули от неожиданности.

— Димочка, сынок, ты как, милый? Как ты себя чувствуешь? — Светлана Николаевна подбежала к сыну и стала трогать ему лоб, озабоченно заглядывая в глаза.

— Мама, со мной все хорошо, я в норме, — сказал Димка, садясь на кровати. — Это точно был Витька? Витка Степанов⁈

Он не мог поверить, что этот тихий и физически очень слабый мальчик, которого никто особо не воспринимал всерьёз, мог спасти ему жизнь.

— Так тут написано, — сказал Николай Александрович, ещё раз заглядывая в полученное письмо.

Потом он вдруг строго посмотрел на Диму и сказал:

— Молодой человек, а подслушивать нехорошо! — и погрозил пальцем, но тут же, улыбнувшись, добавил, — а насчет Виктора, это мы сейчас проверим. Он должен лежать в одной из соседних палат. Я только у доктора справлюсь, и мы его навестим.

Николай Александрович вновь ненадолго вышел. Вернувшись через пару минут, он сказал:

— Виктор Степанов лежит в соседней палате. Пока, к сожалению, в сознание не пришёл, но навестить его можно. Ну что, идем?

Димка нетерпеливо кивнул и пошел к двери. Они вышли в больничный коридор и зашли в следующую дверь. Здесь была общая палата на шесть коек, четыре из которых были заняты. Виктор лежал на дальней у окна. Выглядел он неважно: сероватая кожа, впавшие глаза, прерывистое неровное дыхание.

Димке стало как-то неуютно и к горлу подкатил ком.

— Он… будет жить? — дрогнувшим голосом спросил он.

— Доктор меня заверил, что он обязательно выздоровеет. Я приглашу ещё одного хорошего специалиста, чтобы тоже его посмотрел, — уверенным голосом сказал Николай Александрович. — С Виктором все будет хорошо, я тебе обещаю."

"Димке было непонятно, почему мальчик, над которым все, в том числе и он, подтрунивали и которого сторонились, вдруг ни с того ни с сего побежал его спасать, возможно, понимая, что может и сам погибнуть. И этот его жестокий дядя, который над ним издевался, — Димка никогда не понимал этой вопиющей несправедливости: почему у одних есть нормальные семьи, а другие вынуждены жить в окружении ненависти и жестокости? Ему вдруг захотелось что-то сделать для Витьки, что-то очень важное и нужное, чтобы навсегда избавить его от издевательств.

— Мам, а можно его устроить в одну школу со мной? Если нет, то я хочу пойти в ту, где он будет учиться.