Дмитрий Державин и ведьмин глаз

— Ну, дорогой мой, а что же тогда император? Он вообще в курсе, что у вас там в совете происходит?

— Пока совет полностью поддерживает курс государства и выносит угодные императору решения, он ничего менять не будет. Да и Меркулов после того случая с украденным артефактом, — граф Орлов бросил быстрый взгляд на дочь, — на весьма хорошем счету у Николая Алексеевича Романова, нашего Всемилостивейшего Государя.

— Этот негодяй бросил Андрея и бежал с артефактом! Он предатель, трус и подлец! — возмущённо воскликнула Светлана Николаевна.

— Светочка, твой острый язык до добра тебя не доведёт, — грустно вздохнул отец семейства. — Мы все тут понимаем откуда ветер дует, но бездоказательно высказывать такое вслух, да уж тем более публично, не стоит. Этим ты ставишь под удар весь наш род.

Светлана Николаевна кусала губы.

— Я понимаю, милый папа, но порой так трудно себя сдерживать. Ведь они с Андреем вместе пошли на задание, должны были спину друг другу прикрывать… а он… Как он мог так подло поступить?

— Я с тобой согласен, милая, но вот с точки зрения императора Меркулов выполнил поставленную задачу, пусть даже и ценой… — Николай Александрович запнулся и бросил на дочь извиняющийся взгляд. — На поиски твоего мужа сразу был отправлен отряд лучших боевых магов, но безрезультатно.

Светлана Николаевна вскипела:

— Вся слава и почет достались Меркулову, а про Андрея и про нас с Димой все забыли. А теперь этот мерзавец пытается стереть с лица земли наш род! — Она вскочила с дивана и нервно отошла к окну, повернувшись ко всем спиной.

Молчавший до этого Михаил Николаевич, поспешно подошёл к сестре, обнял её за плечи и сверкнул глазами на отца.

— Если бы не его неприкосновенность, я бы давно вызвал этого подонка на дуэль! — горячо воскликнул он.

— Нет, ну это совершенно невозможно слушать, — схватился за голову Николай Александрович и, в свою очередь, тоже отошёл к другому окну.

В комнате повисло напряженное молчание. Дмитрий, услышав про подлый поступок Меркулова, ещё больше его возненавидел и дал себе слово, что будет хорошо учиться и, когда станет сильным магом, то обязательно отомстит ему за все злодеяния. Но сейчас он больше ничего не хотел слышать об этом негодяе — Диме не нравилось, когда мама грустит, а уж тем более злится. И он пытался сообразить, что же такое сказать, чтобы отвлечь её и прервать наконец это тягостное молчание. Так и не додумавшись ни до чего путного, он брякнул то, что давно вертелось у него на языке:

— Мам, а когда мы сможем съездить домой? Серёжка с отцом, наверное, там мой велик ремонтируют, а я здесь… как-то некрасиво получается…

Все в комнате разом повернулись к Димке, словно только что вспомнили о его существовании.