Лекарь для захватчика

Глотает ее запах, напитывается им – и этого вдруг чудовищно мало. Ему хочется ощутить под пальцами шелк ее кожи.

Глава 24

Антуанетта-Аннабель

Оставив императора Эсмара на попечение Элизабет, я лишь на мгновение закрываю веки, проваливаюсь в сон и как долго сплю, не знаю. А просыпаюсь от того, что по дому табуном носятся солдаты и раздаются какие-то крики. Сполоснув лицо, выхожу из комнаты, поняв, что солнце укатывается за горизонт – скорее всего, время к вечеру. Тяжелые дождливые облака висят где-то на востоке, а на западе открывается вид на глубокую лазурь неба и маленький поплывший солнечный диск.

Когда я понимаю, что происходит, меня берет оторопь – в одной из комнат устраивают Реигана. Его перенесли туда без моего ведома. Впрочем, нет – я вообще запретила его трогать, а меня ослушались. Понимаю, что это было сделано по приказу самого императора. Но он в себе, вообще? Я всю ночь его оперировала, пытаясь обеспечить его голени полную неподвижность!

Злюсь. Внутри кипит не то, что негодование, а ярость.

Остолоп проклятый!

Натыкаясь на солдат, вхожу в комнату, которую прежде занимала Элизабет. Ту, что рядом с моей.

Его императорское величество лежит в постели, облокачиваясь на подушку. Весь в поту, желваки на щеках ритмично двигаются, едва пар из ушей не идет. Представляю, как у него все болит. Он в сознании, более того, выглядит неплохо – взгляд не затуманенный, цепкий, слегка рассерженней. Синий, словно иней. Все, как в песне.

И вот этот взгляд выхватывает меня в суматохе, и я ощущаю себя обожженной, будто окатили кипящим маслом. Но надолго внимание Реигана не задерживается. Император диктует послание командиру – тот спешно записывает, потом протягивает его величеству бумагу для подписи, и тот даже умудряется подписать своими перебитыми пальцами.

А в это время по комнате ходит слуга его величества и готовит все для бритья, будто это сейчас, вообще, имеет значение! Надо же, император привык бриться каждый день и никогда не изменяет этому правилу. Даже находясь одной ногой в могиле. Буквально.

Зараза, ну.

Мощный обнаженный торс перебинтован, но с пальцев руки «бинт» снят.

С меня сбегает злость, потому что накрывает изумление. И немного странного болезненного трепета – этот мужчина бесстрашен и очень силен. И, кажется, именно его звериная злость, его хищная и суровая натура – топка для его воли. Он будет жить всем назло. Даже мне."

"Я жду, когда он закончит с указаниями. Реиган не торопится, но и не прогоняет меня. А я замираю у окна, складываю руки на груди и жду. Сама не знаю, чего. Может, ну его к черту? Еще нянькаться с ним. Нужно ли, вообще, пытаться с ним договориться? Он, видно же, все давно решил.

И все-равно жду.

Хотя бы для того, чтобы в лицо ему все высказать.

Командир уходит, и слуга принимается за бритье.