Ты для меня?

— От целого мира, Герман. И пожалуйста, хватит об этом!

Давыдов, полоснув яростным взглядом, стиснул ладонью ее подбородок.

— Твое счастье, что меня не было рядом, в тот момент…клянусь, Лера, ты не смогла бы сидеть неделю!

Дура! Как есть, дура!

Вот кто, кроме нее, будет столь отчаянно радоваться подобным словам? Мужчина злился и негодовал, а она едва ли ни светилась изнутри, понимая причину подобной реакции.

— Все обошлось, правда. Никто не пострадал. Ну, кроме нашего самолюбия, конечно. — Мягко оплела крепкую мужскую руку, своей ладонью. — Очень скоро обо всем узнал мой папа. Как оказалось позже, на другом берегу отдыхал с семьей наш сосед, и сделал довольно четкую видеозапись. Вот уж, уверенны были, что в этот раз отец нас точно придушит. Но, нет, обошлось без рукоприкладства. В наказание, мы с Глебом, все оставшееся лето, пололи и поливали огромный приусадебный участок того самого соседа! Больше, подобных глупостей за мной не числилось.

Наконец, Давыдов расслабился. Напряжение покинуло могучее тело, а висок Леры обожгло его горячее дыхание.

— Вот и…умница.

Кожа покрылась крупными мурашками. Сердце же застучало где-то в горле.

— Твоя, да? — Голос внезапно сел. Хрипела так, словно горло простудила. — Твоя умница?"

"Он смотрел на нее пристально, и долго. Дышал тяжело, рвано. А потом, так же молча, поцеловал. Без привычной страсти. Но, так нежно, трепетно, и проникновенно, что голова пошла кругом. Когда запас кислорода достиг критической отметки, Герман отстранился.

— Спи, — притянул поближе к себе. — Хватит с тебя, на сегодня.

— Да? — Толи согласилась, толи протест выразила.

— Засыпай.

И не поспоришь же…

Странное дело, но после его слов на Леру навалилась жуткая усталость. Веки слипались, ощущаясь свинцовыми шторами. Уже проваливаясь в глубокий сон, расслышала горький мужской смешок:

— Мой портрет…ноликом…сумасшедшая!

Глава 30

Утро для Леры началось со слепящего своей яркостью солнечного света, и настойчивого дребезжания мобильного телефона. Едва нашла в себе силы, чтобы приоткрыть один глаз, и узнать имя «смертника», отважившегося будить работающего человека в девятом часу! В воскресенье! Однако это самое знание, и развеяло остатки сна, в считанные секунды. Звонила Смирнова. И судя по всему, далеко не в первый раз. Стало тревожно. А потому, проворно выбравшись из-под тяжелой мужской руки, перекинутой поперек ее талии, крадучись покинула комнату, и закрылась в ванной.

— Алло? — Проскрипела сонно, и довольно тихо. Эхо в пустом доме было то еще!

— Доброе утро, коллега! — Бодро поприветствовал мобильник, голосом Анны Александровны. — Какие планы на сегодня?

— Доброе! Я…это, — от напора собеседницы, даже растерялась, — отдохнуть, как следует. Выходной, как-никак.