Приватный танец для Командора

8*возраст), — чеканя каждое слово, доложила я. — Вам тридцать один год. Ваш рост сто семьдесят пять сантиметров, вес семьдесят пять килограммов. Ваша дневная потребность в энергии составляет тысяча семьсот шестьдесят восемь целых и две десятых килокалорий. Эта цифра умножается на коэффициент нагрузки. В вашем случае он равен одной целой двум десятым, согласно тех же установленных норм. Итого ваш дневной объем килокалорий составляет две тысячи сто двадцать одну целую восемьдесят четыре сотых. Умножаем это на установленные нормой для ужина двадцать процентов и получаем четыреста двадцать четыре килокалории. Вопросы есть, капитан Бригс?

На скулах мужчины бугрились желваки и лицо медленно покрывалось красными пятнами.

— Командору вы положили пайку больше, — внезапно выдавил он из себя.

— Командору Райдэку, согласно его возрасту, массе и росту, на ужин полагается пятьсот девяносто четыре килокалории и коэффициент его нагрузки выше вашего на пять десятых. Знаете, зачем военными устанавливаются такие нормы на воздушных судах класса вояджер, капитан Бригс? — торжествующе поинтересовалась я.

Он знал, но озвучивать явно не хотел. Зато очень хотела я, что, собственно, и сделала:

— Если каждый член экипажа будет есть столько, сколько ему заблагорассудится, то к концу миссии дерьма на флагмане будет больше, чем пассажиров.

Сказанное мною прозвучало слишком звонко и громко, припечатав бескомпромиссностью моего тона и капитана, и поперхнувшегося от неожиданности Райдэка.

Немая сцена. Все вокруг молчали, и только мой экипаж медленно и с расстановкой ел положенную ему пайку, упрямо поджимая вероломно расползающиеся в улыбке губы.

— Вопросы есть, капитан Бригс? — настойчиво повторила я.

— Никак нет, — не видя под надетым на меня белым халатом нашивку с имени, зло выплюнул мужчина.

— Капитан Паркер, — непринужденно подсказала я, с чувством полного морального удовлетворения на душе провожая взглядом поспешно покидающего столовую офицера. — И грязную тарелку в следующий раз, будьте добры, опустите в очиститель.

Мне очень хотелось улыбнуться. Знаете, вот так совершенно бесшабашно, как в те моменты, когда чувствуешь во всем теле воздушную легкость, а в душе хочется танцевать и петь.

Я расслабилась рано. Стоило отвернуться от Бригса, как по спине ледяным холодком проползло неприятное чувство."

"Когда Райдэк успел откинуться на спинку стула и, скрестив свои длинные ноги, вытянуть их вперед, я не заметила. Его острый и пронизывающий взгляд сейчас смотрел на меня в упор, и в самой его глубине пряталось что-то хищное и опасное, от чего все мои нервные рецепторы посылали в мозг красные сигналы тревоги.