Приватный танец для Командора

Ведь обласканных любовью и заботой детей можно узнать по одному только взгляду сияющих глаз. Мне вдруг ужасно захотелось увидеть свои детские снимки — надеюсь, что дед их сохранил.

— Мэа дэн орис, — вздохнула Актэя, когда в кадре рядом с Райдэком появилась обнимающая его женщина. Не требовался перевод, чтобы понять: красивая брюнетка с выразительными серыми глазами и лучезарной улыбкой была матерью Торна. Тэа — отец, мэа — мама.

Я листала альбомы и завидовала Райдэку. Мне не посчастливилось запомнить тепло маминой улыбки и надежность сильных рук отца, я и лица их видела только на фотографиях.

— А это что? — заметив рядом с альбомами планшетку потолще и темного цвета, поинтересовалась я.

— Дон мэа дэн орис, — Актэя осторожно сняла с полки плоский прямоугольник и положила на стол.

""Дон"" переводилось как подарок — это мне сегодня объяснила Актэя, когда подарила красивую заколку для волос. Выходило, что Торн хранил рядом с семейными фото мамин подарок, и это должно было быть что-то очень дорогое для командора. Сложно представить, что я почувствовала, когда после манипуляций Актэи над дощечкой в воздухе возник символ, а напротив него несколько красочных изображений разных предметов. Вселенная, это был первый букварь Райдэка, и я готова была расцеловать его маму за то, что спустя много лет ее подарок пригодился и мне.

Забрать устройство с букварем я сразу не рискнула, опасаясь, что Актэя может сказать об этом Торну, а тот быстренько спрячет учебник от греха подальше. Зато с помощью мимики, жестов и тех немногих слов, что уже запомнила, мне удалось выяснить у девушки, где Райдэк хранит книги и как включается приспособление, позволяющее их читать.

Запомнив расположение комнат, я все же позволила Актэе помочь мне приготовиться к приему, полагаясь на вкус девушки и знание традиций.

Не могу сказать, что результат ее стараний мне не понравился. Красивые и яркие от природы проктэррианки явно отдавали предпочтение естественности, не утяжеляя свои лица агрессивными красками. Актэя лишь подкорректировала мне форму бровей, слегка подкрасила ресницы, наложила на скулы легкие румяна и подчеркнула губы нежно-розовой помадой, основное внимание уделив только укладке моих волос. Их она тоже умудрилась не изуродовать, только закрутить в более крупные локоны и живописно распустить по плечам, за что я была ей безмерно благодарна, ведь к собственному лицу и образу привыкаешь, как к растоптанной обуви: переоденься на пару часов в новые туфли — и мигом натрешь себе мозоли. Среди чужаков, в совершенно незнакомой обстановке я хотела чувствовать себя самой собой — самодостаточной Агни Паркер, а не пустой раскрашенной куклой.