Няня для родного сына

– Никуда больше не уходи.

– Хорошо.

– Ревнивый муж? – поинтересовался водитель.

– Что? Нет. Дед правнука потерял, – ответила осторожно.

– Прадеды они такие, – согласился мужчина, подмигнув в зеркало заднего вида.

– Это точно, – согласилась, держа сынишку за руку.

Нам помогли выгрузить пакеты.

– В дом я занесу сама, спасибо, – поблагодарила приветливого мужчину.

Дождалась, когда машина отъедет, и только потом открыла дверь. Кирилл тут же потопал в комнату и залез на диван. Умаялся мой зайчик. Пока разбирала пакеты, Кирюша уснул с новым медвежонком, которого выбрал сам, просто протянув к нему сразу две ручки. Отказать у меня не хватило сил. А сейчас я смотрю, как он устроился на медвежонке вместо подушки.

От любования спящим солнышком отвлекает сигнал у окна. Все занавески были сняты, а повесить я ещё не успела. Сразу вспомнила, как это меня раздражало в Антверпене. Из окна не было видно, кто сигналит, пришлось выходить на улицу.

Приехал Роберт. Точнее, привёз целый фургон непонятно чего.

– Роберт! Это куда?!

– Я не подумал, а ты даже не намекнула, что вам будет нужно, – объяснил дед Мартина.

– Но куда столько?

– Где Кирилл? – спросил Роберт, проигнорировав мой вопрос.

– Спит.

– Так. Заносить всё в большую комнату, аккуратно и тихо, – отдал он команду водителю. – Пригласишь? – как-то странно спросил он.

– Конечно.

Было странно видеть такого человека, как Роберт Щегельский, в нашем с бабушкой доме. Но сам Роберт этого не показывал. Он скользил взглядом по обоям, мебели, рисунках в рамках, развешенных на стенах, словно что-то искал. С непонятным выражением лица он впитывал в себя атмосферу дома, где жила моя ба.

– Бабуля любила этот дом, – произнесла я, прервав наше молчание. – Она говорила, что он даёт ей силы жить каждый день, что даже стены здесь помогают.

– Человек становится сердцем своего дома, – философски произнёс Роберт. – Но тут его взгляд наткнулся на карандашный портрет, висевший в комнате. Роберт замер. – Значит, она его не выбросила, – тихо произнёс мужчина.

– Вы знаете, кто это рисовал? – спросила. Выдавать, что я видела фотографию у него на столе, не стала.

– Я, – признался Роберт. – Я просил оставить фотографию на память, но Катя не хотела. Тогда я стащил фотографию, нарисовал портрет, и положил вместо неё.

Я замерла, в надежде, что Роберт ещё расскажет что-нибудь, но он замолчал.

– Я завтра заеду. Ты не против? – вдруг резко спросил Роберт, словно жалел о своей минутной слабости.

– Нет. Я как раз успею всё это разобрать. Надеюсь, что успею.

– Это мелочи. Я думаю, что через неделю Мартин заберёт вас, а пока вам придётся справляться самим.

– Мы справимся, – натянуто улыбнулась, расстроившись от полученной новости.