Белоснежка для его светлости

Идем. – Легко подняв на руки, эррисар вынес меня из зала, под дверями которого обнаружились недавние посетители, Клотильда с близняшками и всякие незнакомые личности, сделавшие вид, что просто мимо проходили. Варг приблизился к украшенной орнаментом двери, толкнул ее ногой и, убедившись, что в небольшом помещении с зеркалами, каменной чашей, в которую стекала вода, и двумя отдельными кабинками никого нет, задвинул защелку. – Мм, слушаю тебя. – Злости в его голосе больше не было, а провокационных интонаций – предостаточно.

– На пол поставь, – потребовала я, чувствуя себя неуютно.

Здесь было чисто и пахло свежестью, но сама ситуация начала напрягать. Я, муж со странно изменившимся настроением, едва уловимым ароматом вина, который почувствовала, прижавшись к нему, и… общественный туалет! Лишиться девственности в столь неподходящем месте мне не хотелось, поэтому надо было держать дистанцию, пытаясь донести до моего великана свою точку зрения на предстоящий поединок.

– Говори так, – снова усмехнулся Варг, – я тебя в этом положении точно не придушу – руки заняты, – пошутил он, продолжая удерживать меня на весу.

Напротив было большое зеркало, в котором мы оба отражались. И, мельком взглянув на него, я невольно отметила – красивая пара. Но… место все равно неподходящее!

– Короче, все просто, – прогнав мысли, не относящиеся к делу, начала объяснять я. – Если я откажусь от поединка, меня маги твоего крыла сочтут жалкой трусихой, а от такой характеристики «отмыться» трудно. Если ты надавишь на Уну и соглашение разорвет она, будет еще хуже, потому что тогда я стану не просто трусихой, а еще и доносчицей, прячущейся за спиной мужа.

– А на что еще нужна эта спина? – фыркнул эррисар.

– Найдется применение, – протянула я и тут же снова затараторила: – Ванда рассказала, что Уна – единственная дочь владельца жемчужных плантаций, которые приносят основной доход крылу…

– Свэн очень уважаемый маг и глава Совета милордов, который обожает свою дочь. Жена его – сестра Камелии – умерла, когда Уне было лет семь. Единственным напоминанием о ней осталась малышка, которую отец и разбаловал до безобразия. Да и сейчас продолжает, – поморщился Варг. – Но плантации принадлежат не только ему. Треть находится в распоряжении моей семьи.

– А две трети, получается, у него?

– Нет, тоже треть или чуть больше. А последняя часть – достояние Рассветного, но следит за ней семья Уны, так как именно у нее есть редкий дар воздействовать на моллюсков в раковинах.

– Только у нее?

– Еще у пары женщин, которые там работают. Но главная, в силу разных причин, у них Уна.

Я потерла переносицу, складывая два плюс два.