Белоснежка для его светлости

А его Белоснежка улетела подальше от обитаемых островов и охочих до сплетен людей, не понимая, что море может быть очень опасным.

Все же стоило ей рассказать о местной жизни больше. Но в предсвадебной суете как-то не нашлось времени, чтобы объяснить невесте, почему нельзя носиться сломя голову на летающей доске по окрестностям. Эррисар, привычный к реалиям Рассветного края, просто упустил этот момент, посчитав, что его запрета на полеты будет достаточно, чтобы девушка отказалась от необдуманных поступков. Любой маг света так бы и поступил, да и большинство снежных – тоже. Но леди Дигрэ… хотя теперь уже леди Лиам с головой дружила не всегда. А он, дурак, еще и масла в огонь подлил, разозлив супругу перед уходом. Права она – сам во всем виноват. Не следовало давить, требуя немедленных решений. И уж тем паче не стоило поминать любовниц, которые для маленькой собственницы были все равно, что красная тряпка для быка.

Мысль о том, что молодая жена его ревнует, вызвала улыбку. Наверняка идиотскую и совсем не подходящую эррисару, но… в сумерках ведь никто не видит. В отличие от Снежаны, Варг насчет своих бывших пассий был совершенно спокоен. После первой любви, оставившей рваную рану в душе мужчины, он зарекся подпускать женщин слишком близко, разве что эта женщина – друг, как Эннарин, которой милорд доверял почти как Ингольву и отцу. С любовницами же отношения у него были совсем иными. Он навещал их несколько вечеров в неделю, дарил подарки, приятно проводил время, справлялся, не надо ли чем помочь, и уходил в свою «берлогу», где, кроме него, проживали лишь две служанки-гомункулы, да на пару-тройку часов приходила пожилая кухарка. Еще периодически заглядывали мама с Уной, вызвавшейся вести хозяйство в доме деверя, и брат с отцом.

Близняшек, которых эррисар перекупил у бродячего цирка, где две невероятно гибкие сестренки выполняли акробатические номера на радость публике, все устраивало. Его светлость обеспечил их собственным домом и небольшой долей на жемчужных плантациях, взамен же ожидал верности, ибо делить свое с кем-то не любил так же, как и Снежка. Циркачки не подвели, и часы, которые они проводили втроем, были весьма насыщенными и, безусловно, полезными для здоровья. Но, как верно прозвала сестриц Камелия, они, пусть это и грубо звучит, являлись для любовника «постельными куклами», с которыми было приятно иногда делить постель… и только. Впрочем, девушек это ничуть не смущало. В чем они не раз уверяли своего покровителя."

"С теткой Уны ситуация сложилась другая.