Белоснежка для его светлости

Может, именно из-за близости рокового часа глава огненного крыла столь упорно работал над добычей пресловутых часов, пробуя один метод за другим. И даже вариант, предложенный Клотильдой, не отбрасывал полностью, хоть и понимал, что он, во-первых, нежелательный для властей Шеасса, а во-вторых, слишком долгий, потому что за полгода-год убедить лордов Триалина в благих намерениях тех, кого они зовут демонами, вряд ли удастся.

Разве что Лучезарный Сияющий проснется сам и заставит всех дружить мирами. Тай же, пока этого дождется, либо шерстью обрастет, либо помрет в агонии. Поэтому Закария жаждал получить артефакты, управляющие временем, как можно скорее. И «Записки Годранга» ему активно содействовали, выдавая раз за разом пошаговую инструкцию. Оставалось лишь выполнять указания магической книги, надеясь на желательный результат. Это напоминало кусочки мозаики, которые постепенно складывались в нужную картину. Каждое действие приводило к какой-то реакции, и, едва она наступала, на пророческих страницах появлялось новое указание.

Сначала Годранг помог усовершенствовать порталы, используя энергию духов стихий, а не собственную силу мага, создающего пространственный переход. Затем гримуар подкинул идею взять пленников из числа стражей Триалина и использовать их если не в качестве информаторов, то как марионеток и ориентиры в чужом мире. Следующий этап – «наведение мостов» с обитателями Алин-тирао, которым кто-то должен был рассказать о проклятии, продав идею печальной судьбы несчастных монстриков и загибающейся под гнетом чар Изнанки. Потом книга посоветовала стравить снежное крыло с крылом света. То, как это воплотил в жизнь трагически погибший эррисар воздуха и его ближайший соратник, было целиком и полностью их инициативой.

Волшебное пособие лишь подкидывало идеи, наводило на мысль и обозначало конечную цель, давая волю фантазии исполнителей. В плен сдаваться Закари книга тоже не просила, но он тогда решил, что это идеальный способ донести до Поднебесья подготовленную информацию под нужным соусом. Слукавил «оборотень», говоря Клотильде, что его народ не лицемерит и не лжет. Да, откровенность тут дело обычное, хоть зачастую она граничит с грубостью и хамством. Но те, кто поумнее и похитрее, предпочитают говорить лишь то, что выгодно, и так, как это лучше звучит. Так что лицемеров в Йойе и окрестностях полно, как и эгоистов, самовлюбленных идиотов и прочих неприятных личностей. Проклятие вытягивает на поверхность истинные помыслы и желания человека. Неудивительно, что многие оказались с душком.

– Что-то ты притих, эррисар, – окликнул друга крупный рыжий «оборотень» – один из огненных милордов, которых Закария считал своей настоящей семьей.