Сваха для дракона

На меня он обращал внимания не больше, чем на заплутавшего котенка на улице. Пользы сейчас я приносила ровным счетом столько же. Снорре кивнул на пятачок свободного пространства рядом с собой, и я с радостью воспользовалась подвернувшейся возможностью скрыться от любопытных взглядов за широкой спиной капитана.

– Как он? – едва шевеля губами, прошептала я, рассматривая затылок Лоркана. Небрежно заплетенная коса смешивалась через спинку кресла, и казалась одинокой среди галдящей толпы. Капитан Снорре в ответ дернул плечом, указывая глазами на Одхана, стоящего по другую сторону от князя. Пространство над Лорканом трещало от магии – Одхан творил волшебство, быстро перебирая пальцами дрожащий от энергии воздух. Облако голубого тумана, на какой-то миг раскинувшееся над головой князя, задело меня по касательной, и я ощутила, как кровь, лениво циркулирующая по венам, разогналась до немыслимой скорости. Усталость и недосып сняло, как рукой, и я обнаружила в себе силы пробежать марафонскую дистанцию, на перегонки с лучшим скакуном княжества. Вот что бывает, поняла я, сдерживая дрожь от энергии, которая переполняла меня, если попасть под удар целебной магии.

Выглядел Одхан неважно – синие круги под глазами, осунувшееся лицо и дрожащие руки. По всем признакам верховный чародей страдал от жесточайшего похмелья. В мою сторону он смотреть не рисковал, старательно отводил глаза и прихлебывал дурно пахнущий отвар из глиняной кружки, когда выдавалась свободная секунда. Варево пахло так отвратительно, что никто из присутствующих не рисковал приближаться к магу ближе, чем на пару метров.

– Достаточно, – Лоркан твердо отвел в сторону руки Одхана и оглядел толпу. Шепотки стихли, все гости внимали князю, который готовился произнести речь.

– К моему глубочайшему сожалению, эта ночь стала самой благословенной и самой несчастливой за долгие годы нашего процветания, – голос Лоркана отражался от стен и становился почти оглушающим, – но горюю я не о своих ранах, они уже затянулись. Я горюю о тех, для кого эта ночь стала последней. В память о них в Святилище Дракона уже горят свечи, и пусть Дракон-Отец позаботится о них.

Я сглотнула, вспоминая безжизненное тело горничной, замершей на полу, и ледяная игла дурного предчувствия больно кольнула меня в сердце. Август был родом из Цуриона, и должен был после смерти попасть в сады Селофиссар, и точно уж не в компанию великому Дракону-Отцу Вергельду. Нечего ему было там делать.

– Я лично принес извинения моему брату, чей подданный погиб на моей земле по злому умыслу неизвестных. Еще раз выражаю соболезнования и надеюсь, что великий князь Цуриона, благородный Ихтирам, простит Аралион за то, что не уберегли Августа. Нам очень жаль.