Невинная для Сурового (СИ)

Кожа пылает от того насколько откровенно меня рассматривает мужчина. Пальчики подрагивают, поэтому режу я не очень быстро.

Брат Демьяна проходит мимо нас, бросает лишь недовольный взгляд в нашу сторону. Я же пытаюсь понять, что именно не так. Он злится на брата? Может на то, что я здесь? Вряд ли в их доме часто бывали женщины. Хотя последним я себя успокаиваю, почему-то хочется верить в эксклюзивность этого мероприятия.

— Поможешь? — Бросаю взгляд на Сурового, когда достаю из холодильника банку с кукурузой. В холодильнике семейства Суворовых столько еды, что просто варварство каждый раз заказывать доставку из ресторана.

Мужчина как-то странно улыбается, поднимается с места, когда забирает банку из моих пальцев, специально прижимается сзади. От чего мои щеки моментально бледнеют.

— Вам кто-то закупает продукты? — Произношу хрипло, хочу как можно больше разузнать об этом мужчине. Почему-то хочется получить доказательство, что он и правда не такой страшный и злой. А если это окажется так, то и за мой побег, который я обязательно спланирую, меня не так сильно накажут.

""Один раз тебя уже чуть не натянули"" — внутренний голос не дает забыть о нашем первом знакомстве. Но ведь после мужчина вел себя не так грубо. Можно даже сказать уважительно, в его понимании так точно.

— Домработница, она и еду готовит, — Демьян отвечает без какого-то напряга, это меня воодушевляет продолжать.

— А вы давно с братом вдвоем живете? Или раньше с вами жил кто-то еще? Кто тебе помогал?

— Давно, с тех пор как забрал его у матери.

Вздрагиваю, когда открытая банка с кукурузой оказывается сбоку от меня, а кожу спины обжигает от близости мужчины. Он наклоняется ниже, горячим дыханием обжигает ухо.

— Пытаешься выяснить кто с нами еще живет, Белоснежка? — Хрипит на ухо, а у меня чуть нож из пальцев не выпадает. У меня нет защиты от его близости. Каждый раз, когда он оказывается настолько рядом, со мной что-то происходит. И контролировать все это невозможно. Внутри что-то обжигает внутренности, дыхание учащается, сердцебиение бьет все рекорды. Я пытаюсь себе напомнить, что он мужлан, бандит, который не может нравиться. Он не в моем вкусе. Мне нравятся совсем другие парни. Воспитанные, интеллигентные, те, для которых слово ""уважение"" не пустой звук.

— Просто веду беседу, — голос предательски подрагивает.

— Ты первая, кто удостоился такой чести. Баб домой не вожу, довольна?

Он подается вперед, вжимается в меня сзади, отчего я въезжаю в стол. Нож окончательно вылетает из пальцев, с гулом приземляется на доску. Господи, что делать? У него только одно в голове, каждую минуту, секунду… Только об одном сексе и думает. Извращенец.

— А почему…"

"— Харэ, Белоснежка, много знать хочешь.