Десять стрел для одной

Выглядел Дима усталым, грустным и каким-то блеклым, что ли. Обычно (Митрофанова привыкла) во всех общественных заведениях на него неприкрыто глазели – и юные девы, и умудренные дамы. Но сегодня Полуянов пребывал (или ей казалось) на вторых ролях. Зато на скромную библиотекаршу в кофточке от «Миссони» с чужого плеча – поглядывали, ох как поглядывали!

И тут у Полуянова зазвонил мобильник.

– Половина двенадцатого, однако! – игриво упрекнула Митрофанова.

– Леночка? – сказал журналист трубке. – Ты где, у «Ёлок-палок»? Ну, заходи, я во втором зале.

– Решил отомстить?.. – начала Надя.

И опешила.

Потому что по залу, прямо к их столику, спешила нереальной красоты юница. Невероятной длины ноги в лосинах и летних сапожках, неприлично тонкая (будто нижние ребра удаляла) талия, пышная грудь рвется наружу из тонкой кофточки. Плюс русые волосы, огромные голубые глаза и совсем не глупенькое лицо. Катастрофа.

Красавица обиженно взглянула на Митрофанову и заворковала:

– Добрый вечер, Дмитрий, простите, что я так поздно.

Полуянов обернулся к библиотекарше, представил:

– Это Лена, моя стажерка. А это… м-мм… Надя.

То есть просто Надя. Никто. Не жена, не подруга. Вот бы сейчас сюда Фридель зашел!

Но, как назло, и те мужчины, что имелись, сразу перестали на нее посматривать. Перебросили восхищенные взоры на исчадье в лосинах. Один Полуянов с кислым лицом сидел. Произнес покровительственно:

– Садись, Лена. Есть некогда. Давай, рассказывай.

Девица покосилась на Надю, произнесла вполголоса:

– У меня важная информация. Можно э-э… при вашей спутнице говорить?

– Можно, – усмехнулся журналист.

Стажерка извлекла из сумочки-клатча несерьезный, весь в стразах, блокнотик и затараторила:

– Короче, я узнала, кто у Вики были подруги. Она их звала Натусик и Ирусик. Обе, как и покойная, 1988 года рождения. Жили в Васильково. У родителей Натусика дача была, Ирусик на постоянке.

– Фамилии? – Полуянов тоже достал блокнот – потрепанный, пухлый, обложка пробита пулей (память о командировке в Сирию).

Стажерка смутилась:

– Ну… Натусик и родители ее… они почти сразу после того, как Вику убили, оттуда уехали. Дом несколько раз перепродавался, так что…

– Понятно. Значит, так и осталось: просто Натусик, – недовольно хмыкнул Полуянов.

Леночка взглянула с мольбой:

– Зато Ира до сих пор там живет! И про нее я все знаю. Ирина Васильевна Забродина, улица Живописная, дом сорок семь.

– Чем занимается?

– Киндер, кирхе, кухен. Что там, в деревне, еще делать?

– Кюхе, – не удержалась, поправила Надя.

– Чего? – захлопала безразмерными глазами стажерка.

– Кухня по-немецки будет «кюхе», – ласково объяснила Митрофанова.

– Так я английский учу, – простодушно объяснила ей девушка.