Двойня для босса. Стерильные чувства (СИ)

 — Поначалу она все отрицала и почему-то покрывала «заказчика», — делает паузу, а я хмыкаю: конечно, покрывала, ведь мой бывший умеет «договариваться» с женщинами. — В итоге, все же назвала имя Глеба Шевченко. Сказала, что он твой муж и отец детей…

— Он не… — взрываюсь я, но заставляю себя умолкнуть. — Он мне никто.

— Так чего он хочет, Лиса? — допытывается Загорский.

— Меня, — выпаливаю обреченно, но, заметив, как закипает Стас, меняю формулировку. — То есть вернуть меня. Создать видимость семьи для родителей и друзей. Ради этого даже кнопочек терпеть согласен. Правда, не уверена, что его выдержки хватит надолго, — фыркаю с издевкой.

— Ясно, — рычит Загорский и рваным движением переключает передачу. — Тогда у меня для него плохие новости, — бросает сурово.

— Стас, спасибо, конечно, но мы сами разберемся в своих отношениях, — говорю холодно.

— И какие у вас… отношения? — буквально выжимает из себя последнее слово.

— Мы в разводе, — стараюсь сохранять спокойствие, как бы сложно ни было. — И, знаешь, я не сторонница «вторых шансов». Если не получилось с первого раза, значит, не судьба, — выдаю уверенно, имея ввиду сейчас не только Глеба, но и самого Стаса.

Загорский понимает мой намек. Крепче сжимает руль, скрипит обводкой и напряженно смотрит перед собой.

— Лиса, какое отчество ты им дала? — кивает на малышей, которые неразборчиво напевают песни из мультиков, ни о чем не подозревая. Довольные, счастливые.

— Не важно, — отворачиваюсь к окну.

Кусаю губы, заламываю пальцы и злюсь. Вспоминаю слова Лили. До конца не верю, что Стас посмеет забрать у меня детей, если примет факт своего отцовства, но… Червячок сомнения грызет изнутри. У Загорского бизнес, что является смыслом его жизни, и таинственный брачный контракт, деталей которого я не знаю.

Наконец, не выдерживаю и сгоряча выпаливаю:

— Твоя жена не разозлится, когда узнает о нашей «семейной» поездке? И о том, что мы с двойняшками живем в твоей квартире?

Интонационно подчеркиваю слово «твоей». Не могу больше отрицать очевидное. Стас солгал. Жилье не служебное, а принадлежит лично ему. Отсюда домашняя одежда, ключи, да и его неоднозначное поведение, в конце концов… Загорский сам себя выдал.

— Уверен, что это не противоречит условиям вашего брачного контракта? — целенаправленно убиваю его наповал.

Стас устремляет на меня недоумевающий и одновременно беспокойный взгляд, не понимая, откуда такая осведомленность. Ему явно не по душе, что я в курсе договора. Совладав с собой, он опять переводит внимание на дорогу.

— Не важно, — дублирует мои слова и даже тон.

На этом наш разговор прекращается. И только кнопки продолжают невозмутимо тараторить и смеяться.