Любовь не для заучек (СИ)

Она сжимает стеночки, и я шиплю сквозь зубы.

Ну кончу же, блядь. Что она делает со мной?

Она утыкается лбом в висок, прикусывает губу, облизывает. Прячет лицо и шепчет в ухо.

— Я хочу, чтобы ты больше никого не хотел. Чтобы был только со мной.

— Ты хотела сказать, в тебе? — уточняю, толкаясь бедрами. Уже еле держусь, хочу вбиваться в нее, надо только лечь под правильным углом. Ебучие ноги пока мне не помощники.

Она кивает и ахает, когда я бросаю ее спиной на кровать. Одной рукой под коленку подхватываю, второй в матрац упираюсь. Жадно оглядываю, наклоняюсь, втягиваю ртом сосок, языком тереблю.

Ангел стонет, руками простыню комкает. И я толкаюсь в нее, толкаюсь и матерюсь.

— Охуенно как, малыш, как же охуенно...

Надолго меня не хватает, слишком долгим было воздержание. В последний момент успеваю выйти и кончаю девчонке на живот. Спермы много, она стекает по идеальной коже Ангела, а я сползаю ниже и нахожу языком клитор.

— Демьян! — она вскрикивает и почти сразу же выгибается в пояснице, дрожит в судорогах оргазма.

Пиздец. Это не секс, это что-то запредельное.

Какой же я был дурак, что так все это затянул.

Ангелина дышит шумно, рвано. Падаю рядом, размазываю сперму по плоскому животу.

— Тебе понравилось трахаться, малыш?

Она кивает, облизывая пересохшие губы. Ловлю ее язычок ртом, втягиваю.

— Надо было не слушать тебя, а закрыть у себя в комнате и выебать. Да? Столько времени потеряли!

Она мотает головой.

— Нет. Ты тогда меня не любил.

— Полюбил бы. Разве ты до сих пор не поняла?

— Что именно? — она смотрит удивленно, а я поднимаюсь на руках и придавливаю собой, впечатывая ее животом в свой пресс.

— Что это судьба, Ангел, — трусь об нее животом, член снова медленно наливается, и я уже привычно плыву. — Ты моя судьба.

Глава 22

Демьян

— Сынок! Это такое счастье, сынок! — мама смотрит на меня глазами, полными слез. Они текут по щекам, она подбирает их указательными пальцами. — Я уже и не верила..."

"Нам только что объявили результаты обследования, которые оказались настолько обнадеживающими, что мать не сдержалась. Бросилась обнимать профессора.

— Ангелина верила, — говорю, а у самого нутро дрожать начинает от одного звука ее имени.

У меня полностью снесло крышу, это официально. Я не знал, что можно так зависеть от девушки. От одной девчонки. Но это факт — если я некоторое время не вижу Ангела, мне становится физически плохо.

Зато когда я ее вижу, мы трахаемся. Все время. День, ночь, похуй.

Это даже хорошо, что я сейчас ограничен в движениях, иначе я бы ее заебал, клянусь. Иногда мне кажется, она от меня прячется. Но не признается, а у меня сдерживаться не получается.

Мне надо ее чувствовать. Постоянно. Трогать, прижиматься, ласкать. Руками, языком, членом. Ко мне вернулась чувствительность в области таза, я могу им двигать.