Наследник для шейха (СИ)

И мне так грустно становится, потому что очень может быть, что и моя боль не уйдет, будет цвести и пульсировать во мне даже спустя столько лет, и поэтому я говорю то, что кажется мне самым важным в этой ситуации, решение, которое приходит как-то само собой:

— Давай уедем, вернемся домой, мам…

Мама замолкает. Внимательно на меня смотрит.

— Думаешь, стоит уже уехать? — спрашивает и хмурит брови. Явно задумывается крепко относительно того, что я сказала.

— Да, мама. Мы выполнили свой долг, так сказать.

Еще как выполнили! Я лично все отдала и больше просто не могу. Я испита до дна, выпотрошена. Уничтожена и убита.

Больше не могу. Не хочу здесь быть. Закричать хочу, завыть, чтобы вырваться из оков.

— Завтра твоя сестра в дворец шейха возвращается. Надо проводить, — наконец отвечает мама и словно ножом мне по сердцу проводит. Я думала, что уже пережила боль, много боли, но с каждым вдохом чувствую, что мой кубок еще не полон и яда в нем только прибывает, и мне придется проглотить все до последней капли.

— Какие там традиции, мам? За… женой шейх должен приехать?

Спрашиваю и надеюсь, что у меня голос не дрожит, что не прорываются визгливые нотки, потому что не смогу я увидеть Аяза.

Это смерти подобно. Не смогу наблюдать за тем, как родная сестра идет в дом своего мужа.

Я знаю, что у меня нет прав. Ни на что нет! На ревность не имею права, на чувства, но…

Мое глупое сердце пульсирует и обливается кровью и с каждым разом, с каждым мгновением, как мысли возвращаются к тому, что было, я понимаю, что подобной пытки просто не перенесу.

Я не смогу стоять и наблюдать за тем, как Аяз приедет за своей женой, как протянет к ней свою сильную руку с длинными пальцами, где на безымянном пальце красуется массивный перстень-печатка — символ правящих.

Так странно, но моя память сохранила каждую черточку, каждый нюанс в образе этого мужчины.

Я запомнила все в деталях, до малейших атрибутов его одежд, до расположения шрамов на большом тренированном теле.

Да. У Аяза есть шрамы. Этот мужчина явно не привык жить в тепличных условиях, он скорее воин, правитель из древних сказок и песен.

И он никогда не простит меня. И за то, что совершила, пошлет на смерть.

Сколько раз я думаю о нем уже?! И сколько раз мысли возвращаются к одному и тому же?

— Я не знаю всех деталей традиции, дорогая, — наконец отвечает мама, тепло улыбнувшись. — В любом случае мы проводим Каролиночку, а потом уже уедем. После этого здесь мне делать нечего. Если хочешь немного погостить у отца, я не против…

— Мам, я не останусь здесь! — выпаливаю резковато, а затем смягчаю свой вопль.