Беременная для Зверя (СИ)

— Тебе тоже было ради чего рисковать?

Я осторожно один из шрамов его трогаю кончиком пальца. Во рту пересыхает. На этот раз Зверь руку мою не отнимает. Позволяет трогать, хоть и напрягается невероятно сильно.

— Было, да. Но там… другое немного. Не совсем моё. Но за грехи отцов и дети расплачиваются, — хмуро добавляет. Замолкает, потом резко отходит. — Харе из меня вытрясать всё, Порохова. Больно прыткая ты. Лисица, млять. Палец пососала, на хер примерилась, теперь под кожу влезть хочешь?

Голос его повышается и греметь начинает. На лице грозовой фронт собирается. Брови к переносице летят одной линией чёткой. Убийственной. Яростной.

— Не выйдет, — шипит в лицо и первым выходит, так громко дверью хлопая, что стёкла декоративные дребезжать начинают.

***Не понимаю его. Сейчас-то чем не угодила ему? В груди разрывается снаряд убийственный. И есть больше не хочется, и стоять не хочется. Ничего не хочется. Апатия накатывает волной тошнотворной. Упасть там, где стою, хочется, и ничего не знать.

— Чё застряла? Выходи давай…

И не даст же покоя мне. Чурбан. Зверь. Так и есть Зверь. Зачем только думать о нём иначе?

Выхожу. Кажется, уже несколько минут прошло. Потому что Зверь одет. Рубашку застёгивает. Меня подгоняет. Рукой направление задаёт. Указывает, куда идти надо.

В столовую просторную. Там стол уже накрыт. Тарелки дымятся пищей домашней. У меня в животе урчать начинает. От голода. Зверь ухмыляется. Кажется, опять что-то гадкое выплюнет из рта своего. Мол, после траха хавать хочется или что-нибудь в этом роде. Но он просто садится рядом. Стул под его телом массивным поскрипывает жалобно.

— Ешь, а то бледная совсем, — Наталья подкладывает мне на тарелку пюре картофельное и парочку голубцов больших с подливой. — В фарше говядина и курица, — говорит она. Но уже в сторону Зверя. Он кивает. Разрешение даёт. Потом тарелку наполненную к себе придвигает и есть начинает.

Наталья садится, уложив руки на стол. Локтями грудь объемную поджимает так, что она ещё пышнее кажется.

— Когда документы достать? — спрашивает она, привлекая внимание Зверя.

— Завтра. В город двинем. Ты с нами. Передашь. Получишь бабки. Свободна. Не виделись никогда.

— Само собой, — говорит она. — Но я бы не отказалась встретиться ещё раз."

"Наталья сама не ест, только на тарелку положила себе немного салата из свежей зелени. Нагнулась, поставив на стол бутылку вина. Просит Зверя открыть, протягивая ему штопор.

— Ой, спасибо… — довольно взвизгивает, наполняет бокалы с вином. Два. Потом в мою сторону смотрит, спрашивая. — Ей, наверное, ещё нельзя пить? Девчонка совсем.

— Можно, — говорю я.

— Нельзя, — режет Зверь.

— По возрасту можно. Но я не пью, — говорю куда-то в пустоту. Не смотря на этого мужчину пугающего.

Он меня за человека не считает.