Лилия для Шмеля (СИ)

Накинула на плечи, съехавший плед, и громко икнула.

— А как же именины Вейре? — с надеждой напомнила графиня. Я молчала, и она грустно произнесла: — Ты умная девушка. Сильная. Но если тебе хочется побыть наедине, что ж, так и быть, отложим пока выходы в свет. Мигрит! Подавай сюда завтрак.

Начался день моего затворничества.

Чтобы Вейре не расстраивался из-за отложенных встреч, я первым делом написала письмо, в котором рассказала малышу, что работаю над новой историей и пока не приеду, чтобы не проболтаться о подробностях. Мол, хочу сделать сюрприз. Это должно было его приободрить.

Однако «Подарок» совсем не писался. Еда не лезла в горло. И с Жужем я играла неохотно. Если бы только могла сбежать из Нильда, переполненного чванливыми аристократами, которым делать нечего, кроме как лентяйничать и злословить.

Но переживала я не только из-за слухов.

Встречи с Вейре приносили мне радость. С ним я могла быть собой, а он был моей отдушиной, моим светлячком, принимавшим странную Корфину такой, какая она есть. Жаль, что наши встречи станут редкими. Мысль, что теперь всегда предстоит находиться в образе чопорной дамы, окончательно делала меня несчастной. Чтобы не впасть в черную хандру, я сосредоточилась на книге. Как бы там ни было, подарок должен быть готов вовремя.

Веспверк примчался на второй день затворничества и потребовал встречи. Спускаться к нему я отказалась, и тогда он, уверив Ильнору в необходимости разговора, сам пришел в библиотеку.

Я сидела за столом, обложенная книгами и справочниками, в простеньком домашнем платье, с наспех скрученной гулькой на макушке и не обращала на гостя внимания. Тогда он подошел к креслу, стоявшему напротив письменного стола, сел и так же молчаливо начал изводить меня пристальным взглядом.

Только не учел, Его Светлость, что во мне упрямства тоже с лихвой. Я не поддавалась, не поднимала на него глаз, и мы долго сидели в тишине. Надумай нас подслушать Ильнора, услышала бы лишь мерный скрип пера да «скрип зубов» злившегося Веспверка.

Однако я тоже закипала. Герцог не давал мне спокойно дышать одним своим присутствием. Мало того, что он как всегда одет с иголочки, хорош до рези в глазах, так еще испепеляет меня роковым взглядом красавца-сердцееда. И ведь намеренно же гипнотизирует — ждет, что дам слабину и посмотрю на него. Не дождется!

Я продолжала упрямо писать, пока в ручке не закончились чернила.

Под пристальным взором герцога потянулась к чернильнице, сняла крышечку и принялась аккуратно наполнять ручку, как прежде показывала Ильнора."

"Сосредоточенно смотря лишь на чернильницу, я медленно закручивала кончик ручки. Закончив, потрясла ее, чтобы дать стечь излишкам чернил, приготовилась писать дальше и не поняла — каким образом капля капнула на стол.

Ладно.