Лилия для Шмеля (СИ)

 — Я общаюсь лишь с Вейре, а в ваших с герцогом отношениях будьте любезны разбираться без меня!

— Я чувствую за собой вину! — графиня ловко и быстро всунула в карман моего платья нечто тяжелое. Я испуганно сунула руку и нащупала увесистый мешочек, туго набитый монетами. Судорожно достала его и протянула хозяйке подачки:

— Не надо! Заберите!

Но она увернулась, отойдя шаг, и, улыбнувшись, заявила:

— Порадуйте себя! И пусть нелепое недоразумение станет началом нашей дружбы! — развернулась, сделала буквально несколько шагов и оказалась рядом с неприметной каретой, ехавшей с нами почти вровень, в которой тут же скрылась…

Я же растерянная осталась стоять на тротуаре.

«Это что? Она караулила меня?!»"

"Да какие теперь покупки! Я рванула обратно в особняк, чтобы рассказать о произошедшем Ильноре и посоветоваться, как лучше поступить. Не хватало еще, чтобы поганка злобная обвинила меня в краже! Насмотревшись на ее лицемерие, я вполне допускала подобный вариант событий.

* * *Поглядывая на изящный увесистый кошель, моя попечительница взволнованно вздыхала.

— Корфина, понимаю твой праведный гнев, но стоит ли быть гордячкой? Если учесть сумму, что положил Освальд на твое имя в банке, и что я могу предложить тебе в качестве небольшого приданого, и эту…

— Не возьму! — запальчиво заявила я. — И от герцога мне ничего не надо!

Расстроенная Ильнора вздохнула и принялась массировать виски.

— Корфина, — наконец, снова заговорила она, — решать только тебе. Не думаю, что Вильдия хочет скандала. Она скорее желает перетянуть тебя на свою сторону. Ты можешь ее интерес выгодно использовать…

— Знать ее не хочу!

— В тебе гордости под стать королеве Изелере! Другая приняла бы деньги и принялась угождать ей, — неожиданно улыбнулась графиня, почему-то довольная моим упрямством.

— Не знаю такую, — пробурчала я, ощущая себя и впрямь горделивой дурой. — Прошу вернуть деньги герцогу…

Всю ночь я не спала, пытаясь побороть жадность. Ведь деньги в изящном кошеле я выстрадала, однако не могу их принять. Во-первых, не позволяет гордость. Во-вторых, у лицемерной гадины ничего брать нельзя! А, в-третьих, душа противится, хотя разум кричит: «Лилька! Хватай и прячь подальше! Нам потом все сгодится!»

Еще терзала мысль: «А Веспверк-то какую выделил компенсацию? Все-таки с заначкой хорошо, а с большой — еще лучше. Тем более гордость на хлеб не намажешь!»

«Не важно, — успокаивала себя, переворачиваясь на другой бок. — Мне их все равно не получить: все бумаги, удостоверяющей мою личность, до единой остались у мамули».

Заснула кое-как, однако утром повторно выразила желание, чтобы деньги Вильдии отправили герцогу. Ильнора согласилась, и на этом инцидент был, вроде бы, исчерпан.