Лилия для Шмеля (СИ)

— Говорю же, Корфина! Бабочкины крылья не поднимут Кильрику! Нужен другой поворот!

— Это сказка! В них и стулья летают!

Мы спорили до хрипоты, растрачивая силы на пререкания. Я нервничала, не в силах придумать ничего дельного, но отступать не собиралась. И в итоге мы сели за разные стороны стола и принялись писать каждый свое творение.

Зачем ему это — понятия не имею. Но, несмотря на усталость, Освальд продолжал что-то карябать пером. Он так быстро писал, поскрипывая пером, что я откровенно завидовала ему.

Посмотрела на герцога тайком и нарвалась на его взгляд. Он подмигнул и заскрипел еще быстрее.

У меня же ничего не выходило. Я, чтобы успокоиться, глотнула еще вина, просто отпустила все мысли… и совершенно неожиданно подумала:

«А что, если Кильку похитит снежная ведьма? А Нью Кай пойдет спасать ее, по пути отбиваясь от крыс и разбойников…» — от радости взвизгнула и села записывать план.

— И что вы там придумали? Выглядите счастливой.

— Не скажу!

— Тогда и я не скажу! — он отодвинул свои листы на самый край стола.

— Ну и не надо! — а самой жуть как интересно, чего он там придумал.

— Ладно… — я как на духу рассказала ему про Кая и Герду наоборот, про цветочную ведьму, разбойников, короля и королеву, воронов и бабок чукчей… Освальд смотрел на меня не моргая, пока я не остановилась.

— Ну, как? — спросила его.

— А крысы где? — деловито осведомился он. — Королеве обещаны крысы.

— Надоели мне крысы! — выдохнула я.

— За это надо выпить! — Освальд налил вина, и мы пригубили еще понемногу.

— А вы что написали?

— Стыдно признаться — ничего! Просто вензеля подбирал. Какой красивее выйдет — тем и украсим титульный лист вашей истории, — и, глядя на меня самым честным взором, протянул листы.

— Да это мухлеж! — возмутилась я, убедившись, что он действительно не написал ни абзаца.

— Увы, вынужден признаться, мне не хватает фантазии, — Освальд печально вздохнул и встал размяться. К этому времени я тоже устала и последовала его примеру.

Уже давно глубокая ночь. В библиотеке горит лампа, а на улице кружит редкий, крупный снежок…

Я стояла у окна и любовалась им, пока не заметила за спиной движение. Обернулась и почти уткнулась Освальду в грудь.

Посмотрела на него возмущенно, однако он и не думал уходить с дороги. Наоборот, упер руки в бока, нависая надо мной, и грозно спросил:

— А что такое ерунда?

— Мелочь, — попыталась выскользнуть из узкого пространства, между подоконником и герцогом, и тут же была поймана.

— А кочкать мозги? — он смотрел в глаза и не собирался отпускать меня.

Я изо всех сил уперлась в горячую мужскую грудь ладонями, но небольшое расстояние между нами не увеличилось ни на миллиметр. На Освальде рубашка и жилет, только сейчас этого недостаточно.