Лилия для Шмеля (СИ)

— Увы, — Освальд подергал ремни и недовольный образовавшимся зазором, сердито посмотрел на слугу. — У вас есть пять минут.

Поэтому наше прощание прошло впопыхах, скомкано, однако душевно.

Ильнора под конец и вовсе разрыдалась, на что Освальд напомнил:

— Мы не навсегда уезжаем!

Жуж, чувствуя мою грусть и хозяйки, тоже насторожился и притих. Чувствует хитрый пройдоха, что настал конец его сладким денькам.

— Корфина, если этот несносный тип передумает, возвращайся. Нам есть чем заняться: будем сочинять новые истории! — попыталась приободрить меня Ильнора, увидев и на моих глазах слезы.

— Баронессе и так есть для кого сочинять их, — парировал Освальд и, прищурившись, оглядел меня и тетку, державшихся за руки. Повертел головой и забрался в карету."

"Еще раз обнявшись на прощание, я тоже села и, отъезжая, отчаянно махала рукой графине, пока ее фигурка не пропала из виду. Ощущение, что от бабули уезжаю. Я промокнула глаза платком.

Веспверк деликатно молчал и делал вид, что смотрит в окно, давая мне время прийти в себя.

— Мы едем за Вейре? — спросила, когда успокоилась немного. — Где вы его спрятали?

— В глуши.

Я вздохнула, кивнула и отвернулась к окну.

— Что, глушью вас не испугать? — добродушно поддел Освальд, желая отвлечь меня от грустных мыслей. — Это хорошо. Нам придется объехать окраины Корвиста.

Окинула его взглядом, мол, не напугаешь и выведешь из себя, как ни придирайся, и отвернулась. Не хотела, чтобы он видел меня с красным носом и опухшими глазами.

Однако вопреки ожиданиям мы проехали всего несколько улиц и остановились у большого, желтого дома, принадлежавшего скорее состоятельному горожанину, чем аристократу.

Пока я гадала, что мы тут забыли, на пороге особняка появились две фигуры, увидев которые, я растерялась.

— Это еще не глушь, но выдели бы в свое лицо! — пошутил Освальд и поспешил к супругам Кратье.

Худощавая темноволосая женщина, чье имя я не запомнила на празднике, улыбнулась герцогу, а потом и мне.

— Рады вас видеть, герцог, баронесса! Вейре заждался вас, — приветливо сообщила она, и я подумала: чего доктору не живется спокойно? Милая же у него жена.

— Как он? — стоило заговорить о сыне, Освальд вмиг стал серьезным.

— Хорошо. Не волнуйтесь.

Он быстро поднимался в дом в сопровождении хозяина, я же с хозяйкой приотстала, но Вейре, увидев нас в холле, закричал:

— Папа! Баронесса! — его радостный крик разнесся эхом по всему дому.

Радуясь нам, ребенок вертел головой, не зная, к кому броситься первым.

Герцог, надо отдать ему должное, не стал проявлять ревность. Напротив, сделав серьезное лицо, показал сыну, что он мужчина, поэтому лучше поспешить ко мне. И я раскинула руки.

Обнимая подбежавшего Вейре, шепнула, что герцог по нему тоже очень соскучился.