Принцесса для босса. Семья из прошлого (СИ)

Моргаю несколько раз, глядя на счастливое лицо дочери и пытаюсь, сосредоточиться, чтобы прокомментировать ее рассказ, но в этот момент рядом с ней материализуется Горский и мягко произносит:

— Идем, принцесса, маме надо поработать. Я договорился, чтобы тебя пустили на ту зеленую горку. Под мою ответственность, разумеется.

— Она не зеленая, а бирюзовая, — важно замечает дочь.

— Упс, тогда у нас проблема, — Максим делает огромные глаза и театрально сокрушается, — потому что я договаривался именно о зеленой. Ты, вообще, знаешь как будет бирюзовый на английском? Я это слово никогда в жизни не выговорю.

— Тёркоиз, — произношу на автомате, но понимаю, что эти двое меня уже не слышат.

Алинка смешно семенит за Горским, который забавно прыгает по раскаленному покрытию. На дочери, в отличие от него, есть шлепки. А он, видимо, так спешил, что даже не удосужился их надеть, несмотря на явный дискомфорт, который причиняет ему плитка.

Чего он так торопился, интересно?

Какое-то время я продолжаю смотреть им вслед и только когда снова перевожу взгляд на экран, понимаю, что Максим скорее всего просто не хотел, чтобы Малинка отвлекала меня от работы.

Приятное удивление тут же смывается болезненным уколом совести. Как там Горский сказал… мать я, или где? Сижу тут, прохлаждаюсь. А в это время какой-то левый мужик развлекает мою дочь!

Чувство вины моментально расползается по венам и беспощадно жалит сердце. Я и так постоянно много работаю. Обещала же ей, что будем отдыхать, а сама и трех дней не протянула без рабочего проекта. Чувствую, как в глазах собирается влага и схватив солнечные очки со стола, напяливаю их одним рывком.

Несколько минут самобичевания и бессмысленного глядения в монитор заканчиваются так же внезапно, как и начались. Нет, слезы из глаз все так же продолжают предательски бежать, заливая клавиатуру, но вместе с тем тональность моего настроения заметно меняется.

Я вдруг запоздало, но все же осознаю один простой факт. Горский — не левый мужик. Он ее отец.

И пусть он сам об этом еще не знает, нет ничего плохого в том, что он проводит с ней время. Я шесть лет была матерью одиночкой. Шесть лет тащила на себе работу, быт, заботу о дочери. Пережила все дедлайны, капризы, болезни и даже, мать его, кризис трех лет. А еще я пережила его исчезновение. Не сломалась. Хоть и изрядно потрепалась, надо признаться.

Да и сейчас? Я разве прохлаждаюсь? Я работаю над проектом, за который мне пообещали внушительную сумму. И помнится, когда эту сумму озвучили, у меня перед глазами не новенькая пара туфель на каблуке возникла, а зимний мембранный комбинезон, который я так и не решилась купить за полную стоимость. Ждала новогодних скидок. Фиолетовый. Ее любимого цвета.

И вслед за этим осознанием приходит и другое. Безжалостное.