Саван для блудниц

Женщина, которая содержит мужчину или дает ему кредит, а иными словами – возможность начать, скажем, свое дело и тем самым проявить себя как личность, безусловно, достойна похвалы, но никто не подозревает, как много от этого царского жеста получает она сама…

Послышались шаги, дверь открылась, и появившийся на пороге высокий молодой парень, закутанный в черное вязаное полупальто и похожий на художника из-за темно-красного шелкового кашне на шее, улыбнулся, приветствуя жданных гостей:

– Я думал, что вы запутались в дверях. – Он продолжал улыбаться, демонстрируя изумительные белые зубы и рассматривая своими темными огромными глазами стоящую перед ним Юлю. Худощавый, он выглядел очень моложаво, особенно свежей казалась кожа на его лице, розоватые скулы, свидетельствующие о здоровом образе жизни, что так редко встречается среди бизнесменов. Легкий ветерок трепал мягкие каштановые волосы. Блестящая россыпь этого натурального шелка была, конечно же, произведением искусства, вышедшим из-под рук настоящего мастера.

Земцова, которая ожидала встретить крупного бритоголового борова или гоблина с колючим взглядом бесстрастных глаз и маленьким лбом, была потрясена. Представив красавицу Белотелову рядом с принцеподобным, утонченным Соляных, она вдруг сразу поняла, что удерживало этих молодых людей вместе. Безусловно, страсть. И Соляных наверняка первым изменил ей. Вот и вся история. Грустная, но встречающаяся довольно часто. Хотя, возможно, что первой изменила Лариса… Теперь это узнать невозможно, а жаль… Измены обычно являются следствием чрезмерной уверенности в себе, а этим могли быть больны они оба.

– Мы тут разговаривали о любви, – зачем-то проинформировал хозяина гостиницы Соболев во время церемонии мужских рукопожатий. Соляных поцеловал ручку Юле и пригласил всех войти в дом."

"Внутри не было вычурного офисного антуража, здесь господствовали мягкие плавные линии овальных персидских ковров, зеркал, картин в изысканных итальянских багетах, стилизованных под старину скульптурных групп и напольных ваз с большими букетами нетрадиционных, полуполевых-полуэкзотических цветов. Роскошь подавляла, восхищала, приводила в трепет.

– Ребята, я должен откланяться. – Соболев, сделав пару шагов, остановился, словно сдерживая себя. – Мне пора, меня ждут. Я Юлечку доставил, представил вас друг другу, а теперь вынужден вернуться в город. Телефон мой у вас есть, звоните, если что, вас со мной всегда свяжут. Коля, ты же сам отвезешь их обратно?

– Не знаю еще, возможно, мои гости пожелают здесь остаться… – Соляных откровенно любовался Юлей, чем вызывал раздражение у находящегося рядом Харыбина, изнывающего от ревности.

Соболев уехал, а Соляных пригласил их осмотреть гостиницу.