Саван для блудниц

– Да. Я собирался спросить тебя, не встречался ли тебе в течение последнего месяца человек… точнее, труп молодого парня, невысокого, коренастого и крепкого, рыжего, со светлыми глазами… в клетчатой рубашке? Я понимаю, что скорее всего это мои домыслы и фантазии, но слишком уж все странно…

Чайкин молча, лишь кивком головы позвал его за собой в холодильную камеру, где, выдвинув один металлический ящик, показал ему труп молодого мужчины с рыжими короткими волосами, слипшимися на виске от спекшейся крови.

– Не этот, случайно?

– З-зубы, покажи зубы… передние…

Чайкин указательным пальцем поднял верхнюю губу мертвого парня, и Шубин увидел, что от одного переднего зуба отломан кусочек.

– Кажется, это он.

– Его убили еще в начале месяца. Выстрелом в голову. Этим убийством занимается прокуратура. Точнее – ЗАНИМАЛАСЬ.

– Не понял.

– И не поймешь. Но, учти: я тебе ЕГО не показывал. Так-то вот. А теперь иди. Я позвоню тебе вечером.

Ошарашенный Шубин на ватных ногах вышел из морга и поехал домой. По дороге ему позвонил Крымов и назвал фамилию бывшего хозяина квартиры: Пермитин.

* * *Отец без разговоров дал ей адрес Сперанского; он вообще поумнел со дня их последней встречи – так, во всяком случае, показалось Тамаре. Ведь обычно он расспрашивал ее о том, как прошел у нее день, как дела в школе и прочее из дежурного набора вопросов, а теперь, после того как он оставил их – Тамару и Сперанского – одних на целую ночь и без его, отцовского присмотра, он даже не спросил, как провели они время или хотя бы о чем они говорили. И это вместо того, чтобы, во-первых, извиниться за свое бегство и видимую причастность к заговору и, во-вторых, хотя бы сделать вид, что он обеспокоен тем, как сложились или не сложились отношения единственной и любимой дочери с его лучшим другом. Поведение отца можно было бы охарактеризовать как верх тактичности – он сделал вид, что ничего особенного не произошло, а если и произошло, то не стоит забывать, что все кругом взрослые и зачем портить себе и окружающим настроение каверзными и пошлыми вопросами типа «было – не было». Тамара не дурочка и прекрасно понимает, что если отец оставил ее на ночь в обществе взрослого мужчины, значит, это следует воспринимать как благословение. С одной стороны, Томе, как маленькой женщине, это льстило, а с другой – она чувствовала себя чуточку несчастной из-за того, что отец мог так легкомысленно поступить с ней, ничего не объяснив и, главное, не предупредив о своих планах…"

"Но все ее волнения, связанные с отцом, остались позади – теперь ее интересовал только Сперанский.