Оковы для призрака

Я все время надеялась, что к нам подсядет кто-нибудь знакомый – Кристиан, Таша… пусть даже Ганс; но нет, меня окружали все новые для меня лица.

Когда машина заполнилась и тронулась в путь, я наконец сдалась и откинулась на сиденье. За нами следовали и другие внедорожники, но я не знала, в них мои друзья или нет."

"Связь между мной и Лиссой начала медленно восстанавливаться, хотя была еще очень слаба. Я знала лишь то, что она жива и по-прежнему для меня доступна. Чему удивляться – наш внутренний канал не выдержал нагрузки и теперь работал нестабильно. Каждый раз при попытке проникнуть в ее сознание я натыкалась на ослепляюще яркий свет. Оставалось надеяться, что это временные неполадки. Мне очень, очень нужно было понять, что именно произошло.

Я все еще отчасти пребывала в шоке, и долгий путь назад ко двору дал мне возможность обдумать немногие очевидные факты. Больше всего мне хотелось увидеться с Дмитрием, но сперва нужно было проанализировать все происшедшее с самого начала.

Первое: Лисса зачаровала кол и скрыла эту информацию от меня. Когда? Еще до поездки в университет? Уже в Лихае? Пока находилась в плену? Впрочем, вряд ли это имело значение.

Второе: несмотря на неудачные попытки с подушками, она сумела вогнать кол в сердце Дмитрия. Это было нелегко, но Кристиан поддержал ее огнем. Я вздрогнула, вспомнив, как ужасно Лисса обожжена. До того, как связь отключилась, я чувствовала ее боль и воочию видела ожоги. Вряд ли Адриана можно называть лучшим целителем в мире, но, надеюсь, его магии хватит, чтобы излечить ее раны.

Третий и последний факт… полно, факт ли это вообще? Лисса заколола Дмитрия, использовала магию исцеления… а потом? Что потом? Что произошло, что означал тот магический «ядерный взрыв»? В действительности ли произошло то, что я, как мне казалось, видела?

Дмитрий… изменился.

Он больше не был стригоем, это я чувствовала сердцем, хотя видела его лишь мельком. Черты стригоя исчезли. Лисса совершила то, что, по уверениям Роберта, для этого требовалось, и вложила столько магии, что вполне могла сделать невозможное возможным. Перед моим внутренним взором возник образ Дмитрия, жмущегося к Лиссе, его залитое слезами лицо. Никогда не видела его таким уязвимым. И не думаю, что стригой может плакать.

Сердце мучительно дрогнуло, и я быстро заморгала, чтобы сдержать подступающие слезы. Оглянулась по сторонам. Небо снаружи уже посветлело; приближался восход. У стражей в машине были усталые лица – но, судя по блеску глаз, бдительности они не утратили. Я потеряла счет времени, однако внутренние часы подсказывали, что мы уже совсем недалеко от двора.

Я снова проверила связь с Лиссой, все еще очень нестойкую. Она как бы то включалась, то выключалась, постепенно восстанавливаясь.