Маникюр для покойника

Уже выходя из метро, вздрогнула, а вдруг гориллоподобный Слава не придет?

Но он уже стоял у скамейки. На этот раз куча жира была облачена в роскошную куртку из мягкой замши и тонкие ботинки с омерзительными золотыми пряжками.

– Ну, убогая, – прошипел он, когда я тронула его за рукав, – ну, козявка болезненная, как делишки?

Я помахала перед его носом папкой. Монстр довольно хрюкнул и потянул к ней короткопалую руку, похожую на подушечку для булавок. Он не знал только одного обстоятельства. За две недели я прошла такой путь, который иная женщина не осилит и за целую жизнь. Вместо несчастной, растерянной и ленивой Ефросиньи сейчас на платформе стояла бойкая, уверенная в себе, умная и наглая Евлампия.

– Убери лапы! – рявкнула я. – Сначала стулья, затем деньги. Где Катя?

Жиртрест на секунду растерялся, но тут же пришел в себя:

– Гони бумаги, вошь!

– А ху-ху не хо-хо? – спросила я и добавила: – Вон там, видишь, милиционер прогуливается, сейчас заору, и пусть на Петровке разбираются, зачем тебе бумажки и где Катюша, Славик!

Мужик слегка изменился в лице и сбавил тон:

– Ладно-ладно, поехали.

– Куда?

– За Катериной, обменяем документы на бабу, ты ведь не поверишь, что я отпущу ее, когда приеду домой?

– Нет.

– Тогда пошли.

Мы вышли на улицу и сели в грязные битые «Жигули» первой модели. Дребезжа всеми частями своего престарелого тела, автомобильчик достаточно резво покатил по улицам. Слава принялся насвистывать, я бездумно поглядывала в окно. Внезапно Москва кончилась, и «копейка» понеслась по шоссе, очевидно, развалиной она была только внешне, потому что мотор урчал, словно сытый кот, а на поворотах ее совсем не заносило. Небось «Жигули» были «одеты» в шипованные Пирелли, предмет вожделения и зависти Сережки.

– Куришь? – спросил Слава, когда мы свернули на какую-то боковую дорожку и понеслись по ней с невероятной скоростью.

Я кивнула.

– Открой бардачок, там сигареты…

Я попыталась откинуть крышку, но она не поддавалась.

– Ну, убогая, – хмыкнул Слава, – давай лучше сам.

Не снижая бешеной скорости, он навалился на меня жирной тушей и принялся ковыряться на панели.

«Не дай бог в аварию попадем», – метнулась в голове внезапная мысль, и в ту же секунду я почувствовала сильный толчок, ощутила порыв свежего воздуха… Что-то черное, огромное метнулось навстречу, голова неожиданно уткнулась в ледяную воду, и свет померк.

Сначала вернулся слух, мерный шум наполнил уши. Потом возникло ощущение холодной мокроты. Бог мой, я заснула в ванне, хорошо, что не утонула. Не открывая почему-то плохо слушающиеся веки, я пошарила рукой в надежде обнаружить полотенце, но пальцы наткнулись на сухие веточки. Тело само собой село. Глаза моментально открылись, но они отказывались верить тому, что увидели.