Маникюр для покойника

Вспомнив, как Михаил вызверился на меня из-за банки витаминов, я вздохнула.

В комнату вихрем ворвалась черноволосая, высокая и худощавая особа. Она казалась в первый момент некрасивой. Слишком маленькие глаза, вытянутое лицо и широкий рот.

– Здравствуйте, – сказала она, улыбаясь, – сейчас котлетки поедим.

– Аля, Евлампия Андреевна – майор с Петровки, – предостерегающе сказал муж.

– Ну и что, – продолжала рыться в сумке Акулина, – разве милиционеры не едят куриные котлеты?

Ее руки ловко перебирали сковородки, включали газ… В секунду заскворчало масло.

– Вы чеснок употребляете? – спросила меня Акулина, улыбаясь.

Я невольно улыбнулась в ответ. Неинтересная на первый взгляд женщина оказалась безумно обаятельной, а ее манера общения действовала подкупающе. Видит меня впервые в жизни, а такое ощущение, что сижу у лучшей подруги в гостях.

В мгновение ока перед всеми возникли тарелки с румяными, поджаристыми трубочками. Из холодильника появился салат, запотевшая бутылка водки, соленые огурчики.

Я замахала руками:

– Нахожусь при исполнении.

– Ладно, – покладисто согласился Слава, – тогда минералку.

Котлеты и впрямь оказались вкусными. Акулина схватила тарелки, сунула в посудомоечную машину и разом накрыла чай. Посуда так и летала у нее в руках.

– Знаете, – протянул Слава, закуривая, – есть еще одна женщина, которая занимала в жизни Кости огромное место, и если он кому и мог дать на сохранение бумаги, так это ей.

– Кто? – насторожилась я.

– Вера Мартынова.

Акулина хмыкнула.

– Да, – подтвердил Слава, – именно Вера может знать про документы. Костя доверял ей.

– Первый раз слышу имя этой любовницы.

– Это не просто любовница, – вздохнул Слава, – роковая любовь, страсть. Сколько раз они с Котей расходились, сходились вновь, не сосчитать. Он ради нее готов был на все, бежал по первому зову…

– А она, – ехидно заметила Акулина, – четыре раза выходила замуж и обманывала каждого супруга с Котей.

– Аля! – возмутился муж.

– Подумаешь, белый лебедь, – хмыкнула супруга, – обычная проститутка. Только вокзальная шалава ложится с мужиками, не задумываясь, а эта всякий раз расписывалась, но о деньгах никогда не забывала.

– Зря ты так, – забормотал Слава.

– Чистая правда, – ответила Акулина, ловко нарезая шоколадный рулет аккуратными кружочками, – ее следующий муж всякий раз оказывался богаче предыдущего. Посудите сами. Сначала Феоктистов, директор магазина, следом Симонов, крупный продюсер, потом Ваня Смертин, хоккеист, за национальную лигу хоккея Канады играл, а последний супружник, Марат Рифалин, владелец Сигмабанка.

– Она сейчас жена Рифалина? – поинтересовалась я.

– Она сейчас вновь на выданье, – источала яд Акулина, – ни с кем из мужиков больше двух лет прожить не могла.