Маникюр для покойника

Вас когда ограбили?

– Вчера!

– Видите, если б листочки оказались у них в руках, никакого нападения на вашу квартиру делать не надо. Так что они ищут и не стесняются в средствах. Могут вас похитить, пытать…

– Да не брала я ничего! – закричала Нина со слезами на глазах.

– Что у нас тут за шум, – раздался густой бас, и в палату вошел молодой, худощавый, симпатичный врач, – ты, Нинок, вопишь словно резаная.

Я невольно подняла брови вверх. Странный разговор с больной, на «ты» и не особо уважительно…

Никитина правильно расценила мою гримасу и быстренько сказала:

– Знакомьтесь, Иван Павлович, заведующий и, по совместительству, мой брат.

Все сразу стало на свои места. Понятно, почему дама лежит в элитарной отдельной палате.

– Не надо нервировать больную, даже если она моя сестра, – нахмурился доктор.

– Не буду, – согласилась я, – только пусть она расскажет вам, в какой оказалась ситуации, и, если надумает, что сообщить, пусть звонит, я ей дала свой домашний телефон.

Нина откинулась на подушку и картинно зарыдала. Иван Павлович нахмурился еще больше и буквально вытолкал меня из палаты.

Ходить в грязном пальто по городу не слишком хотелось, пришлось заехать домой, чтобы переодеться в куртку. В квартире царила тишина. Виктория куда-то испарилась. На кухне опять стояли в разных местах чашки с кофейной гущей на дне и пара грязных тарелок. В ванной, на стиральной машине, валялась пара колготок, комбидрес и расческа. В зубьях застряло множество крашенных под бронзу волос. Меня чуть не стошнило. И эта грязнуля смеет еще делать другим замечания! Если она ждет, что я начну стирать ее грязное бельишко, то жестоко ошибается. А с посудой поступим просто.

Я взяла чашки с ложками, тарелки, отнесла в комнату к Виктории и поставила на столик возле неубранного дивана. Здесь горничных нет, и я не домработница, а член семьи, родная тетя Юли, и вовсе не обязана обслуживать наглых провинциалок."

"Вытащив куртку из шкафа, я прогуляла собак и вновь побежала к метро. Выглядит китайский пуховик отвратительно, но греет хорошо. Пола куртки довольно больно ударила меня по ноге. Влетев в вестибюль, я нашарила в кармане дырку, сунула туда руку и вытащила на свет божий мобильный телефон с совершенно разряженной батарейкой. Черт, совсем забыла про «украденный» из квартиры Катукова аппарат. Но как кстати он нашелся, потому что от полного отчаяния я решила съездить к Константину и обыскать еще раз комнату и кухню. Может, все-таки бумаги там?

Поднявшись на седьмой этаж, я вытащила изо рта вредный для зубов, но очень вкусный «Биг бабл» и залепила разжеванной резинкой «глазок» на соседской двери.

В прихожей у Кости было тихо-тихо, не тикали часы, не шумела вода в унитазе, не пахло едой или одеколоном. Мертвая квартира. Я невольно поежилась.