Маникюр для покойника

Саша сидел у служебного входа, старательно не пропуская экзальтированных женщин с букетами, мел двор, частенько за небольшую плату мыл машины. В сумме получался нормальный заработок. Водку Николаев не пил, все до копеечки приносил в дом и отдавал Лене, мечтал о видеомагнитофоне и, когда администрация театра подарила ему на день рождения видеоплеер, был тронут до глубины души.

Потом «Рампе» потребовалась костюмерша, и Саша привел жену. Теперь они работали вместе, и Николаев ощущал настоящее счастье. Но тут, на его беду, у Литвиновой закрутился роман с Катуковым.

Саша сразу понял, что дело плохо. Скромная до этого супруга накупила модной одежды, косметики, постриглась и стала избегать мужа. Дальше – больше, велела тому спать на кухне, а еще лучше съезжать назад на свою жилплощадь.

Охранник попробовал вразумить обезумевшую женщину:

– Как же, Ленок, мы распашонку-то сдали, или забыла? На новую кухню скопить хотели.

– Ничего, – отрезала жена, – я со старой проживу, а с тобой нет. Извини, давай разведемся.

Бедный Саша старался изо всех сил отговорить супругу, но та словно с цепи сорвалась, пришлось идти в загс. Процедура прошла мгновенно. Детей у них не было, имущественных споров тоже. Саша съехал на свою жилплощадь, Лена получила свободу.

Вот когда Николаев пожалел, что они работают вместе. Вид красиво одетой, счастливой бывшей жены действовал на нервы. И уж совсем невыносимо было видеть, как Костя и Лена вечером вместе садятся в машину. Ревность просто душила бывшего мужа. Но, очевидно, он по-настоящему любил Литвинову, потому что мысленно утешал себя: «Ну что ж, всякое бывает, хорошо хоть Ленка счастлива».

Потом ее счастье померкло. Лена вновь стала ходить в длинных юбках и практически перестала краситься. Пару раз Саша видел, как она с покрасневшими глазами идет по коридору. Но кульминация наступила в самом начале ноября.

Проходя мимо костюмерной, Саша услышал знакомые голоса и невольно остановился.

– Костенька, – умоляла Лена, – ну зачем тебе другие, неужели моей любви мало? Женись на мне, знаешь, как жить станешь, пылинки сдую…

– Леночка, – ласково отвечал Катуков, – очень люблю тебя, моя радость, но извини, так устроен. Говорят, отец мой такой был, до смерти по бабам бегал и от инфаркта умер. Знаешь, сколько моя мать слез пролила! Она и меня-то родила, можно сказать, под старость, чтоб папахена привязать, только все было впустую. Мне просто жаль тебя, родная. Но после года совместного бытия я теряю всякий сексуальный интерес к любой из женщин.

– Просто я некрасива, – забормотала Лена.

– Ты прекрасна, – уверял Котя, – умная, деликатная, интеллигентная, тебя ждет счастливая жизнь, но с другим, от меня лишь неприятности.